Город пропащих

- неуверенно начинает охранник, - тебе бы сюда вообще приходить не надо.

- Это почему? -.Федор садится и, найдя сигареты, закуривает.

- Пришьют тебя... - быстро говорит парень. - За тобой следят.

- Еще что?.. - Федор старается выглядеть равнодушным.

- Ну, говори, - торопит его Стреляный.

- Мирон не доверяет тебе, говорит, ты работаешь на других...

- И это правда, - усмехается Федор, впервые глядя прямо в глаза парню. Тот выдерживает его взгляд, только зрачки расширяются.

- Тебе лучше уйти сейчас, - не оглядываясь, выходит в коридор.

Федор встает и идет за ним следом. В молчании они спускаются вниз, парень открывает перед ним дверь во двор. А когда Федор приближается к воротам, они медленно раздвигаются перед ним.

- Постой! - Охранник бежит к нему, уже стоящему на улице, и выдыхает прямо в лицо: - Ты Мотю потряси, вот кого.

Он стремительно уходит, унося с собой накопившуюся ненависть к тем, кому он служит.

А Федор думает о том, что спектакль, похоже, приближается к концу.

У Генриха Карловича деловая встреча.

Его пригласил к себе один из московских "авторитетов", закулисно контролирующий крупный коммерческий банк Москвы. Этот человек уже давно занялся тем, чем только еще предполагает заняться Шиманко: он вышел в легальный бизнес, оперевшись на свои тайные финансовые структуры, липовые предприятия, существующие лишь на бумаге фонды. Сколько личин он сменил за эти последние годы, прежде чем занял прочное и устойчивое положение консультанта по финансовым вопросам целой сети банковских структур по всей России, - этого не знает и не узнает никто. Но мощная машина по отмыванию "черных денег", налаженная им, работала чрезвычайно эффективно. Фешенебельные офисы в Москве и Тель-Авиве, банк на Кипре, акции нефтяных скважин и медных рудников в России.

У Шиманко кружится голова, когда он представляет, каким капиталом оперирует этот невысокого роста лысоватый человек с ухоженной бородкой мопассановского героя и глазками, напоминающими больного базедовой болезнью. Но внешность Григория Левочкина оценивается окружающими, включая многочисленных любовниц, не по канонам классической красоты, а по более реальным критериям.

И с этих позиций он - неотразим.

Гостиная, куда Шиманко вошел, поразила его. Длинная, просторная, вся золотисто-желтая, с золотистыми стенами и такого же цвета мебелью, лаковые блестящие столики, скошенные, изогнутые, резные, безупречно желтые. Все на своем месте, все изысканное, много света и воздуха из-за стеклянного потолка.