Город пропащих

А Мотя смаковал бесценный напиток, точно экзотическая птица: брал в клюв по капле и слушал, как они перекатываются у него в горле всполохами возбуждающего огня.

Наступила тишина. Только приемник овевал их звуками сладкоголосого Стинга.

- Какую дрянь ты слушаешь, Мирон, - поежился Мотя. - Когда я узнал тебя, ты обещал так много... С твоей мужественной жестокостью, скрывающей желание нежности, ты мог бы наслаждаться жизнью. А тут - Шиманко, провинциальные страсти... Боже мой, что делает жадность к богатству с человеком, который не умеет самостоятельно мыслить!

Мирон не выдержал этого утонченного издевательства, а независимый вид Моти просто взбесил его.

- Встань! - заорал Мирон. Лицо его побелело. Он должен был освободиться от этого наваждения, воняющего тысячедолларовыми духами, от этой кучки дерьма, прикрытой парижскими туалетами. - Встань, - повторил он уже тише, но с еще большей угрозой.

Мотя пожал плечами и поднялся.

- Отойди и встань лицом к стенке, - скомандовал Мирон.

Мотя и теперь повиновался. Не говоря ни слова, он подошел к забранной деревянными резными шкафами стене и повернулся спиной к Мирону. Прошло, наверное, несколько минут. Он слышал за спиной какое-то сопение и возню, но не делал ни единого движения.

- А теперь, милейший, - раздался сзади голос Витебского, - спусти брюки, сначала ты удовлетворишь меня своей задницей, а потом я заклею тебе ротик и пошурую в твоей дыре кое-чем другим.

Он захохотал каким-то диким смехом, в котором звучало злобное торжество.

Мотя невольно слегка повернул голову. Он увидел торчащий в возбуждении огромный фиолетовый член Мирона, а в руках тот держал что-то длинное, не то на веревке, не то на шнуре, и конец этой длинной штуки в полумраке слабо светился алым. Даже на расстоянии чувствовался этот жар.

"Паяльник", - догадался Мотя. Он тихо ахнул или застонал. Мирон не понял, и бесшумно свалился прямо ему под ноги.

- Дерьмо, - прорычал Витебский и пнул его носком блестящего ботинка. Он дернул за шнур, выключая паяльник, отбросил его прямо на стол зашипел лак полировки. А сам потянулся за бутылкой с минералкой, чтобы плеснуть на голову упавшего в обморок Шклявого.

И вдруг его сразило ощущение, что происходит все совсем не так, как ему показалось или подумалось. Он вскинул голову и посмотрел в сторону лежавшего Моти, но того на полу не было.