Город пропащих

Федор отдернул кисть, как ужаленный, и выбежал наружу, успев закрыть за собой все двери. И провалился, растаял в темноте.

- Сдох... Сдох, сука! - бесновался Аджиев в тесном предбаннике. Почему сдох? Анатолий! Где Анатолий?

- Да ведь он повез Степана... - тихо откликнулся кто-то из толпившихся на ступеньках бани охранников.

Артур Нерсесович мгновенно остыл и, тяжело дыша, привалился к косяку двери. Теперь важно было не наделать еще ошибок. Конечно, его личный врач знал, куда поблизости можно было без лишней огласки пристроить тяжелораненого.

Аджиев только не мог понять до конца, нужно ли было это лично ему, Артуру Нерсесовичу, чтобы Степан выжил. Конечно, этот бывший омоновец на протяжении последних пяти лет служил ему верой и правдой, и он, если выживет, найдет возможность скрутить башку этому заносчивому уркагану. Вдвоем им в его свите не служить... Степана Аджиев в деле проверял не раз, что-то получится еще из новенького и так ли уж он ему обязан? Никому Артур Нерсесович не был обязан. Он покрутил головой: среди охранников Федора не было.

- Где Федор? - грозно спросил он.

- Наверное, опять на озере, - угодливо откликнулся Петр.

Все молчали. Ветер осатанело рвал верхушки деревьев. Дождь пошел редкий, но похолодало, и Аджиев поежился.

- Приведи сюда, - приказал он, обращаясь к Петру. - Да закончим с этими... - Он не договорил, но все поняли, о чем речь.

Аджиев сидел на террасе, накинув дождевик, когда появился совершенно промокший Федор в сопровождении Петра.

- Твой Васька загнулся.

- Аджиев пристально посмотрел на подошедшего.

Федор стоял с непроницаемым лицом. Теперь никакие силы мира не смогли бы вывести его из себя.

- Что мне Васька? Измолотили, вот и откинул копыта. Он ведь говенной породы, интеллигент... Жила лопнула.

- А, пошел ты... - махнул рукой Аджиев. - Учить будешь.

Видно было, что он выдохся, хотя наверняка выпил еще. Федор заметил на столе перед ним ополовиненную поллитровку "Смирновской".

- Я разберусь... - пробормотал Артур Нерсесович и встал.

- Давай в баню... И вы, трое, со мной.

Он указал на Петра и еще на двоих "быков", приехавших в джипе.

"Только бы выдержать эту ночь", - думал Федор, сам не зная, почему именно эту ночь, но так ему показалось: скоро обязательно что-то в его судьбе должно перемениться.

Скамья стояла на прежнем месте, но тела Васьки на ней уже не было.

Аджиев дернулся было к ней, но, не дойдя шага, остановился, рявкнул:

Петр быстренько смотался за стулом. Все молчали.