Город пропащих

С некоторых пор он всегда делал так, когда уезжал надолго: оставлял крошечные, не заметные чужому глазу приметы. Зато всегда был уверен в том, что сразу обнаружит постороннее вторжение.

Раздольский открыл окна и ставни и внимательно оглядел свое жилище. Легкий налет еловых игл у черного входа тоже оставался не потревоженным. Он подошел к двери в спальню. И замер. Волоска на самом ее верху не было. Виднелся лишь его приклеенный кончик.

Ефрем Борисович осмотрел стол, стулья, качалку, передвинул все портреты и картины в большой комнате, затем по лестнице поднялся на второй этаж.

Открывали чердачную дверь. Собака урчала у его ног, и Ефрем Борисович с каким-то даже сожалением вставил ключ в замочную скважину.

Все, он болтается на крючке, а значит, и Елена, и самые худшие их опасения подтверждаются. Ясно, для чего побывали здесь тихие ночные гости: его поставили на "прослушку".

Для Ефрема Борисовича начиналась новая жизнь. Теперь он не свободен в каждом своем движении. "Жучки", слежка - все как в традиционном шпионском романе, обычные атрибуты борьбы, и ему вряд ли выйти из нее победителем.

Если только не уехать, немедленно и навсегда. Сколько они мечтали с Еленой, что сделают это вместе, после того как... Не вышло...

Паника охватила Раздольского. Он ходил по даче, словно безумный, не обращая внимания на ластящуюся к нему голодную собаку, на звонки телефона. С большим трудом, наверное, через час ему удалось прийти в себя, и тогда он принялся за приготовление еды себе и псу.

Он знал, что ни в коем случае не должен сейчас уезжать отсюда.

Это встревожило бы тех, кто поставил на него капкан. Его спасение - в спокойствии и выдержке. Раз Аджиев организовал "прослушку", у него нет достаточных доказательств их с Еленой заговора против него. Надо залечь на дно. Переломить себя и не встречаться больше с женщиной. В Конце концов, на карту брошена их жизнь. Стоило ли одно интимное свидание с любимой того, чтобы взлететь на воздух в машине или сгинуть с проломленным черепом в каком-нибудь подмосковном болоте?

"Свидания отменяются", - жестко сказал он себе.

И он обязан убедить Елену затаиться.

Он понял, что придется разрабатывать другой план или начать все с чистой страницы: в иной стране и с новой женщиной. Однако на второе у него недоставало денег.

Раздольский выкурил, наверное, пачку сигарет, пока размышлял над всем этим, сидя в кресле-качалке, доставшемся ему еще от деда. Легкое покачивание во время раздумий всегда успокаивало его.