Город пропащих

Театры, путешествия, званые обеды, легкий адюльтер? А еще? Бриллианты, жемчуга, еще бриллианты и жемчуга, еще одно новое платье из Парижа... Слюнявая собачонка - предмет последней старческой страсти, или кошки...

Она вспомнила обращение мужа: "Кошка"... И содрогнулась от отвращения. Она не переносила кошек.

Елена позвала горничную и велела ей пригласить Федора, который целый день торчал в комнате для охраны в ожидании ее распоряжений.

Федор ошалел от безделья и скуки и теперь читал, валяясь на мягком диванчике, безразмерный любовный роман под названием "Девственница".

- Едем на дачу, - сказала Елена Сергеевна, и Федор заметил, что в ней как будто что-то сломалось. Плечи опущены, выбившиеся из прически пряди вяло висели вдоль щек.

Видно, хозяйка уловила удивление в его глазах. Этот строгий мужчина (уголовник, как шепнула ей всезнающая горничная Таня), вопреки всему, вызывал в ней ощущение надежности. Но Елена знала. как трагически обманчивы бывают ощущения.

- У меня болит голова... - вдруг жалобно сказала она, словно бросая пробный шар.

- Так останьтесь в Москве. - Федор удивился еще больше. Такого тона он от хозяйки не ожидал.

- Но муж... Артур Нерсесович просил приехать к ужину. Собирайтесь.

"Неужели любовники заподозрили, что их обули?" - мелькнуло в мозгу у Федора.

Она словно ждала от него каких-то важных слов или хотя бы знака, что он - за нее. Минута была решительная.

"Э, милая, - подумал Артюхов, - я ради тебя и твоего хахаля в сортире "свиньей" болтаться не хочу".

- Вы, если вам что надо, просите меня... Чего я целыми днями от скуки балдею?

Елена Сергеевна попыталась поймать его взгляд. И теперь они смотрели друг на друга. Глаза в глаза.

- Хорошо. Идите, - пробормотала она, не выдержав первой, и отвернулась к окну.

Федор вышел, соображая, что у дамочки можно было урвать куда больше, чем посулил ему Аджиев. Да уж больно риск велик.

Она сама села за руль, а Федор расположился рядом, на переднем сиденье. Водила она свою голубую спортивную машину прекрасно, ехать было одно удовольствие.

- Когда же снова в театр пойдете? - несмело начал Федор, ему захотелось как-то отвлечь ее.

- А вы любите театр? - впервые улыбнулась женщина.

- Очень, - признался Федор. - Я на прошлой неделе кайфовал.

- Вот уж не ожидала от человека такой профессии...

- Какой такой? - бездумно произнес он.

- Не знаю... Охранник, наверное... - растерянно говорит она.

Со смущенным смешком Федор поворачивается к ней.