Госэкзамен

В некоторых странах правосудие прямо-таки жаждет пообщаться с медиком накоротке.

Несмотря на все недостатки, достоинства мистера Джонса как врача и как человека перевешивают их с изрядным запасом, да и человек он очень приятный. Для своих…

– Джентльмены, – поприветствовал нас медик, снимая котелок и передавая слуге изящным жестом, – Наслышан. Не будем терять времени, мистер Борст! Раздевайтесь до пояса, а я пока пойду помою руки.

За каким чортом Корнелиус оделся после душа, зная, что его будет осматривать медик, я не очень-то понимаю.

Вроде и пожил здесь достаточно, и друзья среди африканеров есть, а понять их могу не всегда. Приличия? Накинь поверх простыню, ну или если есть фетиш по поводу именно что одежды – пиджак… Но нет!

Чертыхаясь про себя, помог кривящемуся от боли ведомому разоблачиться, пока слуга, опасливо поблёскивая глазами в сторону оставленного врачом саквояжа с инструментами, расстилал на кожаном диване чистую простыню.

Лёвка тут же подобрался поближе, готовый при необходимости ассистировать.

Притом не напоказ, а как-то очень незаметно и притом грамотно. Но оценить это, пожалуй, мог бы только человек, разбирающийся в медицине хотя бы на уровне медбрата.

Такие себе мелкие подробности, вроде особой манеры сидеть, когда тебе вполне комфортно, но ты, не нервируя никого излишней близостью и боевитым видом, готов в любой момент подхватить упавшего в обморок человека или подать стерильные инструменты, разложенные на столе. Или к примеру – чисто вымытые руки, которые он держит на весу…

Митрофан Елизарович, напротив, предпочёл не лезть под руку.

Воспользовавшись давнишним ещё моим разрешением, он набулькал себе с полстакана виски и уселся в кресле с видом человека, намеревающегося прорасти здесь корнями.

В Европе, пожалуй, такое было бы совершенно немыслимо. Пусть шофёр там и не считается за прислугу, но и вровень с хозяином держать его будет только редкий чудак. Но…

… это Африка, да и Митрофана Елизаровича уместней назвать не шофёром, а скорее волонтёром.

Жалование он получает, но скорее для порядку, и довольно-таки скромное, сообразно своим нечастым шофёрским обязанностям. На деле же, выполняемые им функции ближе, пожалуй, к помощнику парламентария.

Пару минут спустя мистер Джонс неторопливо ковырялся в ране блестящим зондом, а Корнелиус старательно улыбался, пребывая на грани обморока. Оскал у него…

«Сфотографировать бы эту улыбочку!» – мелькнула мысль, с которой я расстался не без сожаления.