Господин метелей (СИ)

Заодно увезешь свое письмо.

— А можно съезжу одна? — выпалила я.

Последовала пауза, а потом Близар перегнулся через перила, чтобы лучше меня видеть.

— Что за новости? — спросил он. — Ведь мы уже не раз ездили вместе.

— Мои сани все равно узнают, — отрезал он. — Но не хочешь ехать со мной — оставайся. Я сам отвезу письмо.

Я опустила голову, понимая, что проиграла. Близар подождал, но ему быстро надоело.

— Пиши, оставишь на подоконнике возле двери, я заберу, — сказал он и ушел.

Стараясь не думать, что меня ждет в городе, я поднялась в свою спальню и быстро написала два письма.

Одно — отцу, а второе — Роланду. Я написала, что Близар обещал отпустить меня после Сочельника, просила не верить дурным слухам, а верить только мне. Напомнила Роланду, что обещала ему любовь и верность, а «Антонелли всегда держат слово», и попросила ответить как можно быстрее.

Письма были тщательно запечатаны, и одно я припрятала в рукаве, а второе держала напоказ, если Близар захочет его прочитать. Мне пришлось с четверть часа прождать колдуна, прежде чем он спустился.

— Готова? — спросил он, набрасывая плащ, услужливо протянутый Аустерией.

Я только кивнула. Письма он не потребовал, и вскоре мы катили по склону вниз, направляясь в столицу. Проехав городские ворота, я подняла воротник шубы, пытаясь спрятать лицо. Надо думать, выглядело это глупо, потому что Близар скосил на меня глаза и хмыкнул.

Впрочем, я опасалась зря — никто не смотрел на нас, вытаращив глаза, и никто не указывал пальцем, и никто — вот удивительно-то! — не обращал на нас внимания, хотя призрачные кони мчались по улицам, а вокруг саней роились снежные пчелы.

Но скоро я поняла причину — в городе чувствовалось приближение праздника! Стрехи домов украшали еловые ветки и ленты, на дверях висели венки из падуба, и лица вокруг были счастливыми. Это было счастье предчувствия праздника! Я не могла ошибаться!

Проезжая площадь, я не удержалась и опустила воротник, потому что тут было на что поглядеть.

В солнечном свете ледяной дом был еще прекраснее.

Он переливался радужными огнями и не нуждался ни в каких подсветках! Детвора, как муравьи, облепила его, с хохотом и веселыми воплями катаясь с горок, забираясь на снежные башни и болтая ногами, сидя в седле снежных коней и диковинных животных. Да что дети! Даже взрослые не отказывали себе в удовольствии скатиться с горы. Особенно смелые катились стоя, и каждого такого смельчака приветствовали аплодисментами и одобрительными возгласами.