Господин метелей (СИ)

— Я опасался, что из-за этого в семье будет некое напряжение… Хотя Кларисса уверяла меня…

— Не волнуйся, не будет никакого напряжения, — заверила я его, поправляя подушку у него под спиной и подтыкая одеяло, а потом села на край кровати и глубоко вздохнула, переходя к главному разговору: — Пап, а где вы познакомились с мамой? Никогда об этом не спрашивала, но вдруг подумала — ты знал ее отца? Барона, который был знаком с прежним графом Близаром?

— Нет, не знал, — отец покачал головой и посмотрел на портрет, лежавший на столе.

 — Когда я ее встретил, она жила в столице, в доме…

— На площади? — закончила я почти испуганно.

— Да, там еще при входе статуи в виде единорогов.

— Но почему мама жила не с семьей, а в столице? Почему?

— У нее были какие-то ссоры с отцом, — ответил папа рассеянно, забирая портрет и начиная снова рассматривать его, — она и потом не хотела общаться с родней.

— Ты чего-то мне не договариваешь, — я положила руку на край рамы, чтобы папа обратил внимание на меня.

Но он молчал, и это разозлило меня.

— Папа, лучше сказать правду, — сказала я решительно. — Твоя жена говорила мне кое-что, но я не верю, что это мама была с ней так откровенна. Значит, госпожа Кларисса узнала это от тебя.

— Что она сказала? — спросил отец почти испуганно.

— Что моя мама была в замке Близаров еще до замужества с тобой. Это так?

По его молчанию я сразу поняла, что это правда. Правда!

— Папа! — воскликнула я.

— Да, — признал он, — это я рассказал. Ты же знаешь, что между мужем и женой не должно быть секретов.

Стефания была в замке Близаров, и граф щедро ее наградил. Но честь твоей матери не пострадала, можешь мне поверить. Поэтому я убежден, что все сказки про страшных Близаров — лишь сплетни. Ведь его сын и нам потом помог, и к тебе относится хорошо. Ведь хорошо, Фани? Я ведь вижу, что граф очень привязан к тебе…

— Да, папа, очень хорошо, — ответила я, постаравшись, чтобы слова прозвучали максимально искренне.

В спальню заглянула мачеха. У нее на шее уже красовалось рубиновое ожерелье, и платье она надела, чтобы подчеркнуть яркий цвет камней — светлое, бледно-желтое.

— Бефаночка, — позвала она сладко, — ты привезла столько платьев, я думала, ты хочешь остаться… или это подарок? Для Мелиссы?

Я оглянулась и некоторое время смотрела на ее холеное, румяное лицо. Теперь я не сомневалась, что решила правильно — мне надо уехать из Любека и никогда сюда не возвращаться. Как уехала моя мать и предпочла не возвращаться к своей семье.