Господин метелей (СИ)

Я в этом плане материалист. Признаться, я остро нуждаюсь в деньгах. Госпожа фон Зоммерштайн помогла мне и пообещала решить мои проблемы раз и навсегда. Мне, правда, жаль, Бефана. Вы прекрасная девушка, но так уж получилось.

— Сначала я хотела, чтобы он отвлек тебя от Николаса, — деловито объяснила Эрна, разминая пальцы и распуская волосы. — Я тебя недооценила сначала, решила, что пришла особо умная охотница за серебром. Николасу надо было искать ту, которая полюбила бы его, а он носился с тобой, как с сахарной курочкой.

Но потом я разглядела, что Бефаночка влюблена. Да как влюблена! И Оливер начал шпионить за тобой, чтобы в нужный момент оказаться рядом и мигом привезти тебя в замок. Так и получилось. И теперь мы здесь, и пусть предначертанное свершится. Оливер, держи ее, и заткни ей рот, если будет мешать…

Я не хотела уходить от Близара, но Оливер схватил меня за плечи и оттащил, хотя я пыталась сопротивляться. Колдунья широко раскинула руки, потом сложила ладони и начала читать нараспев известную мне песню:

— Ты при зимнем ясном дне

Попроси снег об игре…

Она читала, и ее голос волнами взмывал к стеклянному потолку, и осколки маски охватило синее пламя, спаивая кусочки воедино.

— Станет дробное единым –

Себе будешь господином…

— Так вы просили моей руки, чтобы разбогатеть, Оливер? — сказала я громко, пытаясь помешать Эрне. Ведь если она так хочет соединить маску, а Близар был против — значит, нельзя допустить, чтобы маска стала единой. Хотя бы госпожа Эрна обещала, что делает это ради вселенского блага.

Но Оливер без особой нежности прихлопнул мне ладонью рот и шепнул:

— Сама виновата. Если бы согласилась — все могло быть по-другому. Мы бы сбежали с тобой куда-нибудь в теплые края и жили на близаровское серебро, как короли. Но ты сделала выбор, так что теперь не жалуйся.

А Эрна уже дочитывала последнее четверостишье, которое я услышала впервые:

— Но зима твердит сквозь смех:

«Совершишь ты страшный грех!».

Маска менялась, становясь целой, но не только ее коснулось снежное колдовство.

Духи — Сияваршан, Аустерия, Велюто и Фаларис — тоже менялись. Они теряли облик, превращаясь в бесформенные сущности без образа — превращались в белый туман, растекающийся пластами, сохраняя отдаленное подобие фигуры.

Они теряли образ… Они становились безобразными, неотличимыми друг от друга… Безобразными церковь называла демонов…

Я забилась в руках Оливера, но справиться с ним не могла.