Господин метелей (СИ)

Я не сразу поняла, что произошло, но потом разглядела — кинжал в руке колдуньи покрылся толстой коркой льда, и лед быстро затягивал и живую плоть — кисть, запястье, локоть, плечо.

Оливер отпустил меня и бросился бежать, но тоже закричал и остановился, потому что лед начал затягивать и его — начиная с ног, подбираясь к поясу и выше.

Два вопля — женский и мужской — некоторое время звучали в унисон, а потом захлебнулись и оборвались.

В Ледяном чертоге стояли две ледяные статуи, и снежные духи налетели на них, уронили, и статуи разбились на сотни осколков.

Хольда поманила меня пальцем и ласково позвала:

— Подойди ближе, девочка. Не бойся, тебе ничего не грозит. Ты ведь не замышляешь против меня зла?

Я не двинулась с места, и двое духов стремительно спустились, схватили меня под локти и подтащили к самому зеркалу.

— Значит, Бефана? — спросила Хольда, склонив голову к плечу и благожелательно меня разглядывая. — Красивое имя, мне нравится. И сама ты мне нравишься больше, чем эта колдунья, — и она позвала: — Просыпайся, Николас.

Повинуясь ее приказу, граф Близар тут же глубоко вздохнул, поднялся и сел на постаменте, потирая лицо ладонями — словно и в самом деле пробудился от долгого сна.

Я радостно вскрикнула и хотела броситься к нему, но духи удержали, а Хольда произнесла:

— Ты уж прости его за это маленькое представление, Бефана. Только заставить тебя произнести три слова настоящей любви по-другому не получалось.

— Представление? — переспросила я, и всю радость из сердца словно выдули северные ветры. — Какое представление?

Я пыталась поймать взгляд Николаса, но он не смотрел в мою сторону. Двигаясь медленно, как не по своей воле, он взял хрустальную маску и подошел к зеркалу, за которым стояла Хольда.

— Что же ты медлишь? — спросила она ласково. — Надевай. Ведь таким был уговор. Ты даешь свободу мне, а я тебе.

— Первый Близар, все-таки, запер вас? — выпалила я.

— Он меня предал, — любезно объяснила Хольда, делая пассы руками, и от ее движений осколки превратились в ледяную цепь и опутали мои ноги. — Это проклятье какое-то. Совсем как его папочка, — пожаловалась она, кивнув на Николаса. — И как его пра-пра… сколько-то там дедушка. А начиналось все так хорошо… Пришел Арчибальд, сказал, что хочет власти.