Господин Ректор

Вместе с Первой Женой Дома главная Роза сада долго решали стоит ли донести до своего господина странности замеченные в нынешнем пополнении гарема.

Худощавая довольно высокая по местным меркам фигура хозяина, главного визиря Халифа-назир-абы, да светится имя его на звездных картах еще многие годы дабы познать все мудрости его правления Поднебесным Халифатом, Карима-ибн-Кезира-абу-Дардэ, прозванного за славные победы над врагами священного Халифа Свирепым Змеем, не сдвинулась с места.

Взгляд колдовских серебряных глаз по-прежнему был сосредоточен на чем-то за окном.

Вот он неторопливо поворачивает голову и не глядя проговорил размеренно и спокойно будто всё происходит так как он и задумывал. За извечно невозмутимый вид он и получил прозвище Змей.

— Приношу самые искренние извинения, уважаемый Аслан-барабек. Только что-то очень важное и срочное могло заставить моего слугу прервать нашу важную беседу. — показная расслабленность каждого движения при повороте, равнодушный взгляд на склоненную чёрную фигуру Розы.

 — Если ты обладаешь достаточным временем продолжим нашу беседу через некоторое, непродолжительное, время. — Аслан-барабек подавив порыв утереть вспотевший лоб пухлой ладошкой казначея, но не воина, сглотнул, понимая, что отказаться от любезного предложения он в любом случае не может.

— Конечно, многоуважаемый Карим-аглы, да продлят звёзды твой срок до правнуков, беседа с тобой чистейшее удовольствие для меня, я готов ждать вечность. — и ждать действительно готов, всё что угодно, чтобы не оставаться наедине с непредсказуемым визирем султана с глазами словно расплавленное серебро, тем более, когда у Свирепого Змея полная голова сомнений относительно внезапной смерти единокровного брата.

— Благодарю. — едва заметная насмешка будто читающего мысли Змея в голосе. — В таком случае тебя окружат заботой в моём доме. — лёгкий намёк на поклон кудрявой темноволосой головой без традиционного убора араби и Аслан-барабек торопливо вскакивает на короткие ножки торопясь на встречу молчаливым слугам, готовым угодить гостю хозяина.

Или убить, будь на то воля их господина.

Дождавшись пока освободивший проход для толстяка-казначея Роза всё еще в согнутом положении вернётся обратно к двери, коротко приказывает позволив скользнуть лёгкому недовольству в голос:

— Быстро и чётко, Роза. Ты прервал важную для меня беседу. — Роза, служивший хозяину уже больше пятнадцати лет, внутренне поёжился от страха перед гневом господина.