Ладно, что у Натальи Никифоровны огурчики есть, вот я рассола и приготовила.
И тут на меня накатилось чувство вины. И перед собственной юной кухаркой, перед соседями (наверняка видели!) и перед всем миром. Захотелось совершить подвиг — спасти государя императора, прикрыв его своим телом от пуль террористов. Но лучше, если я вдруг неожиданно оживу.
Вспомнил стихи поэта, который станет моим земляком лет через сто. Как раз описывает состояние человека с похмелья.
В рабочий полдень я проснулся стоя.
Опять матрац попутал со стеной.
Я в одиночку вышел из запоя,
Но — вот те на! — сегодня выходной[1].
Как говорят психологи, чувство вины — обычная вещь, возникающая с похмелья. Теперь ее нужно преодолеть, потому что могут быть нехорошие последствия. Но для этого нужно немножко времени.
— Ань, как ты догадалась и про рассол, и про баню?
— Нешто я дура совсем? — хмыкнула девчонка. — Я, как вошла, сразу решила, что что-то не то. Вы же человек аккуратный, вещи на свои места кладете, а тут все раскидано.
И запах от вас такой шел, как от батьки бывает, если он вечером с мужиками выпьет. Рассол с похмелья — первое дело. А потом банька. К тому же — коли вы долго в поездке были, так баня нужна. Но похмеляться я вам не дам, не просите. Можете увольнять.
Ишь, коза! Похмеляться она мне не даст. Вот, сейчас возьму, да и уволю нафиг. Но нет, это я так. Повезло мне с кухарками, что с Натальей Никифоровной, что с Нюшкой.
Но я и сам не стану опохмеляться. Известно, что опохмелка — верный путь к алкоголизму.
Поэтому, прихватив чистое белье, собранное Нюшкой, отправился в баню.
Баня — лучшее средство от многих бед, включая усталость, накопленную за две недели, и похмелье. Кажется, даже осипшее гордо приходит в норму.
Париться одному скучновато. Банщика бы сюда. А еще лучше — банщицу. Вспомнилась Наталья Никифоровна, охаживавшая меня веничком. А сейчас, небось, напаривает в баньке нового мужа.
Эх. И за что Литтенбранту такое счастье? А если у него с Натальей ничего не выйдет? Или, начнет обижать? Наташка все-таки не чужой человек.
Тьфу ты. Прекращать надо. Что это на меня ревность-то накатила? Вон, пока в Паче сидел, дело делал, никаких посторонних мыслей не было. Даже о Леночке вспоминал редко. Работа, работа. Бумаги.
Вспомнив о бумагах, я едва не подскочил. А где моя папка с протоколами допросов? Куда я ее задевал? В бане ее точно искать бесполезно.
Нет, не вовремя вспомнил. Наспех помыв голову, сполоснувшись, начал собираться.
