Помещик Самосадов жалуется капитан-исправнику, что купец третьей гильдии Шорин у него Зинку увез, дворовую девку, а сам отпирается — дескать, нет у него никакой девки, ничего не знаю.
— Шорин? — повеселел исправник.
— Именно так, — подтвердил я. — Степан Тимофеевич Шорин, родной батюшка нашего купца второй гильдии Михаила Степановича, украл у помещика его осбственность — дворовую девку Зинку. А мамку, как я справлялся, у Михаила Степановича Зинаидой зовут. Жива еще, да и бодра. Не знаю, как папаша с помещиком рассчитывался, выкупал ли жену или помещик так вольную отписал.
Но если бы батюшка нашего гласного не украл его матушку, так не было бы на свете купца Шорина. Если что — ты о том Шорину намекни. Если в газетенке хотя бы намек появится — то сразу сделаем подборку о предках купца Я архивариусу два рубля выдам на свечи, он такого понакопает! А дадим пять — отыщет такое, чего и не было.
Исправник хохотнул, потом задумчиво почесал щеку.
— Но рапорт-то губернатору все равно писать придется.
Дело-то такое, что канцелярию губернатора уведомить нужно. Я-то, допустим, Егорушкина увольнять не стану, отправлю его куда-нибудь, вместе с молодой женой.
— В Пачевскую волость, вместо Микешина, — подсказал я.
— В Пачу отправлю — мужики обидятся. Решат, что над ними издеваются. Привыкнут потом, куда денутся, но зачем сразу против урядника народ настраивать? Я его в Ольховскую волость определю, там тоже вакансия. Но ежели губернатор прикажет нашего балбеса уволить?
— Тогда лучше так сделать, — решил я.
— Ты рапорт напиши, зарегистрируй, но отправим его не с обычной почтой, а с частной, с моей, то есть, чтобы бумага на глаза Его Высокопревосходительству не попалась. А с вице-губернатором договоримся. Я батюшку попрошу, чтобы он какую-нибудь резолюцию наложил — типа, поставить на вид, а его высокоблагородию господину исправнику лично проследить, чтобы Егорушкин венчаться пошел.
Потом мне в голову пришла еще одна идея.
— О, Василий Яковлевич, а ты ведь не взыскание, а благодарность можешь получить!
— Благодарность?
— Ну да.
Егорушкина поженишь, считай, что этим ты спасаешь честь добропорядочных обывательских жен.
[1] Фразу приписывают разным людям, в том числе президенту США Франклину Рузвельту, который, якобы, высказался так о Сомосе.
[2] Закроют. Только попозже.
Глава двадцатая
И не забудь про меня…
Мы с Леночкой вели себя выше всяких похвал. Целую неделю не целовались и не обнимались, даже за руки боялись взяться.
