— У меня же дорога через Ягорбу, а потом закоулками, и до вашего дома. Но вчера снега много выпало, закоулками не пошла, а пошла через Замок, там снег чистят. Ну, понятно, что не через сам Замок, а вдоль забора, за которым дом, где арестанты живут. Иду, а у задней калитки сани стоят, а в них арестанты какие-то корзины грузят. Что в них рассмотреть не смогла, прикрыты были.
— Арестанты грузят? — удивился я. Чего это, с утра пораньше, арестанты корзины грузят?
— Арестанты, а кто еще? На них и бушлаты арестантские, а рядом надзиратель стоит.
Без ружья, правда, но в шинели. Я идти забоялась, подождала, пока сани отъедут, да надзиратель арестантов уведет. Дождалась, а потом пошла, а на дороге игрушку и увидела. Думаю — дай-ка возьму, чего красивой барыне в сугробе валяться?
— Как считаешь, сколько такая барыня стоит? — поинтересовался я.
Нюшка взяла игрушку, поставила ее на ладонь, подняла к свету, прищурилась, осмотрела, словно заправский торговец антиквариатом или консультант аукционного дома, хмыкнула:
— Точную цену трудно назвать, с другими сравнивать нужно.
Опять-таки — много их, или мало? Наши, ерговские, десять-пятнадцать копеек стоят. Но если в базарный день — так и по пять можно взять. А эта, красивая, да и редкая. Думаю, где-то они и дешево стоят — там, где их много. У нас не всякий хозяин такую купит, а кто купит, так чтобы похвастаться — вот, мол, какой я хваткий! Сама бы я за нее больше тридцати копеек не дала, да мне она и не нужна, но кое-кто и пятьдесят даст.
Пятьдесят копеек? На эти деньги у нас можно в ресторане неплохо перекусить, если без выпивки.
А если скромно, без мяса и пирогов, да на постных щах и на каше — два дня прожить. Если уж совсем скромно — на хлебе с квасом, то неделю. Вон, та же Нюшка получает у меня пять рублей в месяц. Правда, харч мой.
— Аня, давай я тебе за эту игрушку пятьдесят копеек дам, — предложил я.
— А вы ее невесте собираетесь подарить? — улыбнулась Нюшка, а потом, посмотрев на меня, стала серьезной. — Нет, у вас что-то другое на уме.
У вас сейчас такое лицо, как в прошлый раз, когда вы меня допрашивали. С этой игрушкой что-то не так?
— Врать не стану — пока и сам не знаю, — покачал я головой. — Может пустышка, а может что-то серьезное. Ну, если не серьезное, то неприятное.
Я полез в карман, зазвенел серебром и медью, но Нюшка воспротивилась.
— Не, не надо. Игрушка не моя, я ее только нашла.
— Ты мне сказала, что Петьке собиралась отдать. Получится, что я у мальчишки игрушку забрал.
