И так прихватило, что проснулся ночью от такой дикой боли, что едва не завыл. Вспомнив старый проверенный способ, пошел на кухню. Захватив из солонки щепотку соли, попытался засунуть ее в зуб. Если бы зуб был нижний, но болел верхний.
От соли зуб притих, но онемела щека. Потом опять снова все заболело. Начал использовать всякие китайские методики. Типа — указательным пальцем нашарить ямочку на подбородке и начать массаж. По часовой стрелке крутить или против? Попробовал и так, и этак. Шиш.
Вот тут-то я и подумал о револьвере.
Но револьвер — это уже совсем на крайняк. Может, отправиться завтра к фершалу, пусть выдерет? А еще, неплохо бы все зубы вырвать, чтобы на будущее ничего не болело. Вставлю протезы. Не очень удобно, зато не нужно мучиться. А чтобы зубы не снашивались во время еды, буду вынимать.
Снова забабахал соль. Кажется, ненадолго отключился.
Проснулся от звяканья ухватов, потом в дверь постучались.
— Иван Александрович, — услышал я голос Нюшки. — Вставайте, завтрак уже на столе.
Встал, умылся, оделся.
Посмотрел на стол и понял, что есть сегодня не смогу. От боли уже щека дергается, глаз болит. Маленькая кухарка, посмотрев на меня, заахала:
— Иван Александрович, бедненький! Как щека-то распухла!
— М-мм…
— К бабке Дуне надо идти, та зашепчет, — уверенно заявила Нюшка.
— М-м? — попытался спросить — где эта бабка? Уже на все согласен.
— В деревню пойдем.
Если бы мне кто-то раньше сказал, что отправлюсь за полторы версты к какой-то бабке, что станет заговаривать зубы, решил бы, что кто-то сошел с ума.
Либо тот, кто мне об этом сказал, либо я сам.
Но нынче мне было глубоко пофиг, что и кто скажет, поэтому просто оделся и зашагал вслед за настырной девчонкой, отмахал версту, прошел в низенький дом, крыша которого сравнялась с землей, и печь топится «по-черному», стены покрыты столетней сажей, уселся на лавку, а древняя старуха, похожая на прабабушку бабы Яги, сразу же оценив мое состояние, вытащила из-под стола бутылку с водой, налила ее в чашку с отбитой ручкой, кинула туда камушек, похожий на «чертов палец’и принялась что-то шептать.
Историк, сидевший во мне, нынче забился так глубоко, что предпочел не высовываться и я расслышал только слова молитвы, да еще пожелание моей зубной боли 'уйти и не приходить». Закончив шептать, бабуля придвинула мне чашку и приказала:
— Пей, барин.
— М-мть?
— Нет, не полоскать. Пить.
Ну да, помешкал немного, потом выпил. Авось вода колодезная или хотя бы из родника?
— Держи.
