Преступниц по этапу отправили, а старух, которые странницы, в женскую обитель. Пусть там свой век доживают. А сбегут — так их дело.
— А кто такие филипповцы?
— Тоже раскольники-беспоповцы. Молятся дома, общиной, но за государя отказывается молится, не желают вступать в законный брак[2], — пояснил исправник.
Спрашивать — как это власть мирится со всем этим, глупо. В моем двадцать первом веке тоже всего хватает. Старообрядцев, правда, почти повывели, но в этом двадцатый век виноват и всякие исторические катаклизмы.
"
"— А в деревни Замошье, где крестьянин с лестницы упал? Там раскольники какого толка?
— А вот там-то как раз раскольники чистой воды. И попы свои, и храмы тайные. То есть — поп-то у них один, выборный, да и храм один. Народ богатый живет. У них ведь барина не было — государственные крестьяне, не бедствовали, а после реформы еще лучше зажили. Почти у каждого мужика — по две лошади, а коров — не то по три, не то по пять.
Община крепкая, друг за друга горой. Свой маслозаводик — масло и к нам посылают, и в Вологде продают. Своя мельница имеется. Могли бы, кстати, на ней зарабатывать, но она только для своих. Тех, кто щепотью крестится, не пускают.
— И в дома, наверное, чужих не пускают?
— В дома-то пускают, я же был в тех деревнях, даже хлеб и воду дадут, но откровенничать — боже упаси! В Замошье своих рабочих рук не хватает — в батраки нанимают тех, кто щепотники. И кое-кто из молодежи к раскольникам переметнулся.
Были бы доказательства, что среди раскольников проповедники есть, я бы таких мигом из уезда выслал, но доказательств-то нет!
— Стало быть, Ваше Высокоблагородие, придется нам в эту, как ее там… Затишье? А нет, Замошье ехать? — поинтересовался я. — А коли труп придется эксгумировать, придется нам с собой и доктора брать.
— Вообще-то, вам с мной не обязательно ехать, — пожал плечами Абрютин. — Я все равно собирался в Пачу ехать — мне два раза в год полагается объезды делать по всему уезду, как раз время пришло.
Дознание мы и сами провести можем, арестуем, если понадобится, а труп и в Череповец привести можно. А вы уж тут и допросы чинить станете, и все прочее.
— Василий Яковлевич, а чего же вы меня пригласили? — хмыкнул я. — Я, хоть и следователь по особо важным делам, но для вас не начальник.
— Так чаю с вами хотел попить, — улыбнулся Абрютин.
