За две недели, что мы тут пробыли, опостылела и общинная изба, жесткая лавка, но всего больше — народ, который мне пришлось допрашивать. Нет, худого слова про раскольников не скажу, но надоели они мне. Вообще, домой хочу, в Череповец. Может, Леночка уже приехала? И все свои запасы сала с мясом подъели, а питаться постной пищей, хотя и вполне возможно, но грустно. И почитать нечего. А дома у меня французский роман лежит.
Из развлечений, которые мы могли себе позволить, только походы в местную церковь. Как же без этого? И для меня молебны теперь в порядке вещей, не говоря уже о моих спутниках, выросших в условиях тотальной религиозности.
В Череповце я посещал только воскресные службы, а здесь мы присутствовали на вечерних. В иное время попросту не могли.
Допросил всех родственников и соседей убитого. Добился-таки, чтобы Тимофей рассказал все, как оно есть. К тому, что уже знал, ничего не добавилось, зато я мог с чистой совестью отпустить мужика к беременной жене. Временно, разумеется. Не мне его судьбу решать, это к суду присяжных.
Станет ли он привлекать к ответственности Тимофея за дачу ложных показаний, не знаю. Скорее всего, что нет. Хотел сын мать родную спасти от каторги — весьма похвально. К тому же — я вел допрос без приведения мужика к присяге.
Подумалось еще — а как на суде свидетелей станут приводить к присяге? Ладно, что часть крестьян нашей православной веры, а как с раскольниками? Присягу-то нужно приносить на Библии, а в зале суда лежит печатный — «никонианский» экземпляр, изданный в Синодальной типографии.
Впрочем, как мне кажется, это не первый случай, когда в зале Череповецкого суда рассматриваются дела о раскольниках и, скорее всего, не последний. Вот, если бы я сам был председательствующим на суде, тогда бы и ломал голову, а раз нет (и не надо!), то пусть ее ломает Лентовский или его помощник Остолопов. Кто там из них будет в председательствующих? Вспомнилось, что раскольники присягу не дают, а попросту говорят мол, обещаю «показать всю правду по чистой совести».
Я даже снял показания с урядника, постаравшись, задавать вопросы в наиболее мягкой форме, чтобы во время суда ни у кого из присутствующих не возникло лишних вопросов.
С Микешиным и так все ясно. Как только Абрютин подыщет кого на должность урядника, то больше отставному унтеру в полиции не служить. Земли своей у него нет, от землепашества не прокормится. А уж куда он потом пойдет — не наша забота."
"Но думаю, что лишних вопросов не возникнет. Суду и так придется тяжко.
