Господин следователь. Книга девятая

Твою же дивизию… Если завтра, то есть еще надежда, что «дохтур» сумеет осмотреть тело до того, как начнется окончательное разрушение тканей. Михаил Терентьевич обмолвился, что хоть тут и случай классического самоубийства, но есть нечто, что его смущает. Вот, это бы самое смущение, да мне в Акт. Замеры, что я сделал во время осмотра места происшествия, штука хорошая, но мне бы нужно и от доктора хоть что-то урвать.

Нет, зараза господин статский советник. И, не просто большая, а огромная.

— Как вернется, напомни, что к нему Чернавский заходил, — сказал я.

— Скажи, что следователь его нехорошими словами крыл.

— А какими? — деловито поинтересовался служитель.

— Без разницы, — отмахнулся я. — Какие сам вспомнишь, такие и передай. Скажешь, что от меня.

— Слушаюсь. А этим… Как вы сказали — Хероном без шляпы, тоже можно?

— Называй, — разрешил я. — Хошь в шляпе, а хошь без шляпы.

Старого слугу (или, судя по манерам, его следует звать лакеем?) я отыскал во флигеле, что стоял в глубине двора.

Флигель — это громко сказано, а на самом-то деле простая деревянная изба, в два окна. Ладно, что труба есть.

Яков, поначалу не хотел открывать дверь, пришлось попинать и немного поругаться."

"— Соскучился обо мне? — поинтересовался я вместо приветствия.

Лакей только потряс головой. Головой, уже хорошо. В прошлый раз он весь трясся. Вроде, поотошел.

— Показывай, куда сесть, — кивнул я в глубь.

— Так, на лавку, а больше некуда.

На лавку, так на лавку. И впрямь, больше-то ничего нет.

Но хоть стол есть, на котором можно разложить свою походную «канцелярию».

— Вопросов у меня много к тебе, друг мой Яков, — улыбнулся я.

— Так, барин, я в прошлый раз вам все рассказал, — вытаращился лакей.

— Да ну? Ты даже мне не сказал — как тебя звать. Вроде, по возрасту ты уже не молодой, положено по отчеству именоваться.

— Какое отчество? — снова затряс головой Яков. — Отродясь меня по отчеству не звали. Когда барин из деревни меня в дворню взял, Яшкой звал, а потом я уже и Яковом стал.

Я ж, почитай, при господах Петраковых почти пятьдесят пять лет служил, да при господине генерале четыре.

С грехом пополам установил, что по имени-отчеству старик Яков Абросимович, а фамилия у него Ивачев, по названию деревни, в которой он жил и имения хозяев, где он служил. И от роду семьдесят лет. То, что крестьянин и православный, можно не спрашивать.

— Интересует меня Яков Абросимович камердинер, что у господина генерала служил.