Кстати, — вспомнился мне не такой уж и давний случай, — для начала поручите ему вашихпостояльцев на учет в полицейском участке ставить, журналы вести.
— Нет уж, Иван Александрович, это я сама, — покачала головой хозяйка. — Если и были когда-то небольшие ошибки, то нынче все иначе…
Про «небольшую ошибку», выразившуюся в намеренном фальсификации документов учета — вырезанный лист с именем убитого и ограбленного статского советника, я промолчу. За это госпожа Кошелева должна была понести наказание в административном порядке.
Ну, Добрякова за Кошелеву не отвечает.
— Тогда пойдемте со мной, — кивнул я в сторону нужного нумера. — Побудете понятой."
"В нумере, что снимала покойная, не нашлось ничего интересного. Прямо поверх кровати скинут халат, внизу комнатные тапочки. Не поленился, посмотрел — нет ли в халате карманов? Вдруг что-то засунула? Нет, на халате карманов нет. А вообще — делают ли на женских халатах карманы? В моей реальности карманы на женские халаты ставят, а в этой? У моей квартирной хозяйки халат имеется, но вот были ли в нем карманы? Нет, не помню, а спрашивать неловко.
Потом у Нюшки узнаю. Нет, деревенские девки могут не знать, но можно спросить у будущих родственниц.
В платяном шкапу (да-да, именно так) пусто. А где верхняя одежда? А, ну да. Она же в Собрание ушла не в платье.
В сундучке пара платьев, две пары туфель, да узел с бельем. Судя по всему — белье чистое, так что я и копаться в нем не стану. Носовые платки в изрядном количестве —больше, чем у меня. Еще имелась коробка с незатейливыми косметическими изделиями.
Но, скорее — это не косметика, как таковая, а театральный грим — две баночки румян, пудра, белила, какие-то флаконы из молочного стекла. Все содержалось в порядке — никаких грязных пятен.
На подоконнике, за неимением туалетного столика– всякие щетки, расчески, зеркало на ножке, ножницы с пилочками, коробка с зубным порошком. И тоже, все аккуратно разложено.
Ни бумаг, ни писем, ни документов, что пролили бы хоть какой-то свет на убийство. Как говорится — увы и ах.
— Это все ее вещи? — грустно поинтересовался я.
— Так в дорогу-то что возьмешь? Только самое необходимое. А еще у Машеньки шубка есть, зимние сапожки, шапка с шарфиком, муфточка, — сообщил импресарио. — Но они в Дворянском собрании остались. Нас, как Машеньку-то в морг увезли, всех выгнали, а дверь в гримуборную заперли. Там еще ее сумочка осталась. Николай хотел все забрать, но городовой не позволил. Сказал — все потом, после расследования.
