Это сколько же грамот нужно было понаписать? Но зато потомкам есть чем похвастать."
"Во мне проснулся студент-историк, побывавший на музейно-архивной практике и прослушавший курс музееведения. Разве можно выставлять такие ценности в подлиннике? Известно, что старинные документы и фотографии следует экспонировать только в копиях, а настоящие документы хранить так, чтобы на них не попадало ни солнце, ни излишняя влага. Подсказать, что ли, хозяевам? Посоветовать, чтобы сделали копию? Но это вряд ли. И дубликат в условиях Череповца изладить проблематично, да и подпись императора копировать сочтут святотатством.
Но коли грамота уцелеет в перипетиях двадцатого века, ее отреставрируют и поместят на хранение.
В гостиную с шумом и треском ввалился сам хозяин — господин Высотский. Крупный дядька, в нательном белье, на которое наброшен халат, со всколоченной шевелюрой и вытаращенными глазами. Да еще и босой выскочил. Чего это он? Не пожар, чай. За его спиной столпились перепуганные чада и домочадцы.
— Добрый день, господин Высотский, — улыбнулся я во все свои сорок восемь зубов, не считая «заговоренного» бабкой.
— Мы же с вами незнакомы? Позвольте представиться — титулярный советник Чернавский. Мы с вами тезки, а тезки, как говорят, всегда найдут общий язык.
— Здравствуйте, ваше благородие, — выдохнул хозяин, делая неопределенный жест рукой — не то попытался откреститься от меня, словно от нечистой силы, не то приглашал сесть.
— Иван Ильич, так зачем же — ваше благородие? — слегка обиделся я.
— Какое я вам благородие? Зовите попросту, по имени-отчеству. Иван Александрович я.
— Так точно, Иван Александрович, — покорно согласился купец.
— Я, Иван Ильич, к вам по сугубо личной причине, — проникновенно сообщил я. Покосившись на дверь, где сгрудилась толпа родственников и слуг, попросил: — Нельзя ли нам наедине переговорить? Если захотите — сами потом расскажете своим близким. Я, вообще-то, пришел попросить вас об одном одолжении.
Купец пару секунд «переваривал» мои слова, потом, обернувшись к зевакам, рявкнул:
— Все вон! — А потом, уже в спину удиравшим домочадцам, рыкнул: — И водки нам тащите!
И только потом купец спохватился:
— Господин Чернавский, вы водки выпьете? Или чего другое предпочитаете? Прикажу — коньячок принесут или бутылочку шампанского откроют.
Дождавшись, пока мое ухо, слегка оглохшее от купеческого рева, войдет в норму, сказал:
— Я бы с удовольствием с вами выпил, но как-нибудь потом. Мне еще на службу идти.
