А если свой кирпичный заводик поставить, так и кирпич подешевле выйдет… А кирпич станут у нас покупать, уверена! И в городе он нужен, и в уезде строят. Правда, я не знаю, что для кирпича нужно. Глина с песком — это понятно. Но как его обжигать? Какая печка должна быть? И кирпич, верно, сразу в печку нельзя совать, его вначале на воздухе просушить надо.
— Еще надо глину специальную подбирать. Такую, чтобы была не жирная и не тощая, — со значением сообщил я.
Выдав Нюшке информацию к размышлению, собрался пойти спать.
Но куда там! Кухарка, вдохновленная первыми деньгами (и немалыми по нынешнему времени), заставила надиктовать ей большой кусок из «Обыкновенного чуда».
Ночью приснился сон. Непонятно, правда — в каком времени нахожусь, но не суть важно. Важно, что занимался, хоть и близким к моей нынешней профессии делом, но немножко иным– разыскивал пропавших котят. И мне дали важный заказ — отыскать потерявшихся «британцев». Искал их повсюду — вытаскивал из каких-то нор, из болот, из собачьих будок. Наконец-то все было собрано и возвращено владелице.
А та сказала, что лучшее вложение средств — в британских котов.
Зашел в Окружной суд, заглянул в собственный кабинет. Мысленно выругался — на столе пыль, полы не мыли несколько дней, корзинку для мусора не вытряхивали. Понятно, уборщики, в мое отсутствие, службу завалили! Типа — а чего тут мыть, если следователя все равно нет?
Навестил канцелярию, высказал канцеляристам все, что я думаю и о них, как ответственных за уборку, и за уборщиков, раскланялся с Лентовским, посетовал на злую судьбу, заставляющую следователей работать и отправился в полицейский участок, допрашивать незадачливого убийцу, прикидывая — не то его сразу выпустить и допросить уже в качестве свободного человека, или пусть еще немножко побудет в статусе арестанта? Формально-то он не арестован, а только задержан по подозрению, но он-то про то не знает.
Сегодня за дежурного был городовой Яскунов. Увидев меня, парень поспешно вскочил, вытянулся, поморщился и выругался сквозь зубы.
Я поначалу не понял, что случилось, потом углядел, что у парня забинтована левая рука и при вставании тот ударился о стол.
— Что стряслось? — поинтересовался я, потом махнул городовому. — Да ты сиди, не подскакивай. Что с рукой?
— А… — с досадой махнул городовой здоровой рукой в сторону третьей камеры — самой дальней. — Вон, слышите, как эта сучка орет?
Я прислушался. И впрямь, оттуда доносились женские пьяные крики, мат. Кто это там? Кажется, я даже и знаю.
