Никто эту папку листать не станет, она укроется под кучей иных и прочих дел. Возможно, лет через сто какой-нибудь историк его и отыщет, покажет знакомому писателю или сам сядет за письменный стол. Роман не получится, но повесть — вполне.
И все довольны. И наши члены суда во главе с Лентовским, которым не нужно заседать на абсолютно ненужном процессе, и артисты, которых отпустили-таки домой.
Василевскому — исполнителю роли Карандышева, пришлось показать предсмертное письмо его напарницы по сцене, чтобы молодой человек не считал себя виноватым.
Сумеет пережить — слава Богу. И как у него сложится артистическая карьера, отношения с коллегами — никому неизвестно.
Мужу покойной — Ипполиту Савельевичу Свистунову, вызванному телеграммой, я отдал украшения, принадлежавшие Марии Эккерт и ее прощальное письмо.
Когда Свистунов прочитал письмо, его глаза увлажнились, а потом он спросил:
— Господин следователь, а вы не могли бы его сжечь?
— Письмо предназначено вам, — улыбнулся я, пододвигая Свистунову подсвечник с горящей свечой.
Не знаю, зачем Иммануилу Савельевичу понадобилось жечь письмо именно в моем кабинете, зато бывший муж сможет похоронить несчастную актрису на Ярославском кладбище, рядом с могилами отца и матери. А я церковным властям не обязан докладывать о случившемся.
С этим делом покончено, теперь еще одно. То, что нужно было прописать «во-вторых». А во-вторых, мне следует написать и подписать у Лентовского прошение на отпуск «по личным делам».
Вернее — четыре прошения. На «личные дела» можно взять отпуск не дольше месяца, а дальше требуется продлевать. Новую бумагу можно и по почте прислать, но Его Превосходительство, изрядно поднаторевший в бюрократических делах, предложил не полагаться на почтовую службу (запросто потеряют, забудут доставить), а сразу написать несколько штук. Пусть бумаги лежат у него, хлеба не просят, зато, в случае какой надобности (типа, проверки из Судебной палаты), все на месте. А кто станет исполнять мои обязанности? Кажется, это волновало только меня.
Или Лентовский считает, что с моим отъездом в уезде прекратятся преступления? Впрочем, может и прекратятся. А если что — дернут сюда кого-то из моих коллег. Литтенбрант давно отдыхает, пора и честь знать. Медовый месяц прошел, пора и за службу.
Да, а с барахлом как мне быть? В мае–июне Наталья собирается продавать свой дом. Значит, в мое отсутствие здесь появятся новые хозяева.
