Повторюсь — дело чисто в нравственной плоскости. Вот и все. Так на что вы рассчитываете?
— Разумеется, я все понимаю, — усмехнулся Карандышев. — Понимаю и осознаю, что с точки зрения нравственных законов и церковных правил, мое поведение выглядит мерзко и недостойно. Но я рассчитываю, что ни вы, ни господин Книсниц, вкупе с действительным статским советником Лентовским не захотите скандала. У Эмиля Эмильевича есть жена. Его сын учится в училище правоведения. Если вы не примете никаких мер, я отправлю свою жалобу прямо в Сенат.
Укажу, что прокурор окружного суда пользовался услугами замужней женщины под предлогом того, что может оказать протекцию ее мужу.
Ого, какой тут шантажист выискался! Смешно.
— А что Сенат? — усмехнулся я. — Сенат не рассматривает подобные дела. Он занимается кассационными жалобами, общим надзором. Ваша жалоба относится к категориям морали, а не права. Из Сената вашу жалобу перешлют либо в Святейший Синод, либо Новгородскому губернатору. Могу даже предположить, что назначат расследование, пришлют чиновника для особых поручений.
Приедет, поговорит с вами, со всеми нами. А что дальше? В самом худшем случае Книсница снимут с должности окружного прокурора, но и это не факт. Со своей женой и изменой он как-нибудь разберется. Да и вообще заявит, что вы солгали. Кто докажет, что все изложенное в жалобе правда? Ваша супруга?
— У меня имеются квитанции об оплате гостиничных нумеров, — полез Карандышев в карман. Выложив на стол несколько мятых бумажек, гордо сказал: — вот.
Я лениво посмотрел на бумажки. Ишь, в «Англетере», для встреч «влюбленных» муж комнату снимал, а не Книсниц. А я ведь знал, что там у них «свито гнездыщко». Когда проводили следствие по делу убитого Борноволкова мальчишка на побегушках рассказывал. Или канцелярист-оборотень? Уже и не помню, кто именно.
Сдвинул квитанции в сторону Карандышева.
— Здесь указано ваше имя. Это не доказательство. И гостиница эта закрыта, так что… Но все равно, пусть даже это примут за доказательство, то что вы станете доказывать? То, что хотели получить чин и должность, продавая честь собственной супруги? Боюсь даже предположить, какое решение примет Синод или губернатор.
И вы не то, что ничего не получите, а рискуете отправиться в отставку. А ваша репутация?
— А что мне терять? Я устал быть титулярным Карандышевым… Но не проще ли вам все-таки похлопотать перед вице-губернатором, нежели раздувать скандал?
— Так мой папенька уже не вице-губернатор, — пожал я плечами.
