Днем у нее какие-то дела, и по моему хозяйству, и по батькиному. Не высыпается, ходит потом смурная весь день, словно сонная муха. Куда годится, если ребенок третьи сутки не спит? Мне и то тяжело, а я дядька взрослый, здоровый, да еще умудряюсь немножко подремать в кабинете.
Похожий разговор у нас происходит третью ночь подряд. Сказано было — дрыхни, дуреха, а я, как домой вернусь, сам все сделаю. Мне ночью много не надо — заглочу пару бутербродов, выпью чайку и на боковую уйду. Главное, не проспать завтра.
А коли и просплю, опоздаю немного, так не смертельно. В Окружном суде, пусть я не рассказывал о своих приключениях, и так знали, что судебный следователь по особо важным делам по ночам ловит преступников. Судейские, правда, не могли понять — зачем мне это надо? Зачем загружать себя чужой работой? Ловить злоумышленников, устраивать на них засады, уж никак не дело судебного следователя, а полиции. Лентовский пока еще на ковер не вызывал, но чувствую, что близко.
— У меня картошечка жареная в печи стоит, теплая еще, — сказала кухарка, зевая во весь рот.
— Селедочка слабой соли, огурчики. Сейчас достану и накормлю.
Зевнула Нюшка так заразительно, что и я принялся зевать. Даже есть расхотелось. Может, спать идти? Так девчонка старалась.
— Все сам достану, как-нибудь один разберусь, — проворчал я, пытаясь загнать мартышку в ее комнату — некогда служившею спальней Наталье Никифоровна."
"Там теперь у Нюшки свой кабинет — раскладная кровать, небольшой сундучок, а еще столик, который девчонка откуда-то притащила и приспособила под письменный.
Недавно сама соорудила книжную полку, на которую принялась складывать писчебумажную продукцию — изрядно замусоленные учебники по грамматике и арифметике, по французскому языку (надо бы спросить — французский-то откуда?), а еще разные книги и журналы. Учебники кухарке подарили какие-то гимназистки, а журналы и книги она берет в библиотеке, беззастенчиво пользуясь моим абонементом. За него я плачу, но попросил библиотекарей, чтобы те об этом Нюшке не говорили.
С нее станется подсчитать, сколько книжек берет она, сколько я, а потом попытается вернуть мне разницу. Разумеется, рано или поздно она обо всем узнает, но пусть пока книги берет.
Отправить маленькую кухарку спать, если она изначально втемяшила в свою головенку, что обязана отрабатывать свои деньги, нереально, а девчонка, героически борясь со сном, принялась греметь печной заслонкой и тарелками.
