Неужели девчонка заинтересовалась? Хм… И еще раз — хм… А может…?
— А если курсы в другое ведомство перевести? — посмотрел я на маменьку. Но та только подняла глаза вверх — мол, я не министр, даже не товарищ министра.
Высшие женские курсы выпустили свыше 600 женщин-медиков. Их закроют, а Женский медицинский институт откроют не скоро — не то через 10 лет, не то еще позже. В стране, где катастрофическая нехватка медицинских работников?
Военный министр Ванновский очень много сделал для армии. Всех его новшеств и улучшений не помню — я вам не энциклопедия, знаю, как бывший солдат, что кормить нижних чинов стали лучше и разнообразнее.
Но был у него пунктик насчет «бабья», от которого нужно избавляться. Забыл министр, сколько солдатских жизней спасли наши женщины-медики на русско-турецкой войне.
Нет, по приезду докопаюсь до батюшки — нехай берет себе курсы, реорганизовывает, создает в МВД медицинский институт. Пусть там готовят женщин-врачей. Говорят — женщины-врачи могут лечить только детей, женщин, да принимать роды.
А хоть бы и так.
Реорганизация чего-то готового куда легче, нежели создание на пустом месте. Главное — пока кадры есть, лаборатории и оборудование.
А девочка Анечка станет моим секретным оружием. Хм… А ведь идея. Меня-то батюшка может и не послушать, а вот свою супругу, озабоченную будущим воспитанницы… А личные интересы подчас играют гораздо большую роль, нежели общественные.
И тут меня словно током ударило. Вспомнил, где видел этого человека… Точнее — не его самого, а бюст, установленный на могиле, на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры.
Там, совсем рядом, его друзья — и Петр Ильич, и Модест Петрович, да и все прочие, что были гордостью Росси. Да что там — были. Они и сейчас наша гордость.
— Александр Порфирьевич, вы ведь еще и музыку пишете? — улыбнулся я.
— Бывает, — улыбнулся профессор и академик, а еще выдающийся музыкант Бородин. Хлопнув себя по лбу, полез в портфель: — Я ведь супруге ноты из Петербурга вез, забыл отдать[2]. Но дома у меня еще есть.
— Бородин вытащил из порыжевшего портфеля пару тетрадок и вручил Анечке. — Вот, барышня, вам подарок.
— Автограф нужен, — хмыкнул я, решив, что ради великого композитора можно нарушить свои же правила. Тем более, что ноты предназначаются Ане. Девчонка, правда, на рояле не играет, но ничего страшного.
— Ручки нет, и карандаша тоже, — растерянно сказал химик и композитор. — Мы ведь с супругой на даче, недалеко от Москвы, а у меня дела возникли в Санкт-Петербурге.
