Но уважать перестану.
Нюшка на секунду задумалась, а потом начала подлизываться. Подскочив ко мне, обняла и прижалась к спину.
— Иван Александрович… Ваня… Вот, истинный крест, больше не повторится.
Я похлопал девчонку по руке, лежавшей у меня на плече. Кажется, стал немножечко отходить.
— Аня… Сама должна понимать, не маленькая. Я вообще такое не люблю, а от тебя услышать — вдвойне неприятно.
— Ну, ты прости, прости… Сама не знаю — как у меня вырвалось. Наверное, потому что ревную.
— Ревнуешь?
— А что такого? Пусть я и сестра, так ревность-то никуда не делась.
Невеста — это ладно. Елена Георгиевна барышня славная, дай бог вам счастья. А тут-то что? Прислала вам голую… задницу, думает, вы польститесь. Ну, вы ж на такое не польститесь? Да, Ваня?
— Да ладно тебе… — усмехнулся я. — Я больше удивился, что кто-то осмеливается обнаженным фотографироваться. Ни разу такого не видел.
Чуть было не брякнул — мол, в вашу эпоху изображения в стиле ню еще не популярно. А про то, что не видел фотографий с обнаженными женщинами, про то не врал.
В том смысле, что старинных фотографий. Целью такой не задавался. Наверное, в Интернете нашел бы.
Но лучше вернуться к делам.
— Что там издатель пишет?
Анька, превращаясь из девчонки-сестренки в деловую колбасу, доложила:
— Пишет, что первые два журнала с приключениями деревянного человечка раскупились мгновенно. Мол — авторский экземпляр первого выпуска он прислал, потому что успел отложить, а второго нет. Дескать — второй был, да сотрудники растащили, пока из типографии до редакции везли.
У него один номер остался, для архива. «Осколки» даже в Москву не отправляли, все по Петербургу разошлось.
Теперь понятно, отчего в газетных киосках не было журнала.
Отрадно, что сказка пользуется таким успехом, но все-таки, хотелось бы и себе экземпляр получить. На полку поставить, украдкой любоваться. Нет, любоваться не стану. Как ни крути — плагиат, пусть и творчески переработанный.
— Еще пишет, что готов заключить с вами — с нами, то есть. долговременный договор — на пять лет.
И аванс готов заплатить, не дожидаясь рукописей — две тысячи рублей. Остальное станет высчитывать по мере написания."
"Две тысячи — сумма приличная, но господин Лейкин — он не только издатель, но и делец. Заполучить автора в пятилетнюю кабалу — мечта издателя. Но вот автор с этим категорически не согласен.
— Не будем, — покачал я головой. — Деньги получим, так их отрабатывать придется.
— А мы разве не отработаем? — удивилась Анька.
