Усевшись рядом, обнял ее и прижался к плечу."
"— Маменька, так там ничего особого и не было, — сообщил я. — Было у меня дело в производстве, по которому гувернантка своего хозяина застрелила. А хозяин — наш предводитель дворянства. Ну, теперь-то уже бывший. А его сынок — поручик, явился ко мне во двор со своими товарищами. Ему, видите ли, не понравилось, что он сам оказался в деле замешан. Хотели они со мной поругаться, но Анька, Анна Игнатьевна, их в дом не пустила…
— Ваня, а ведь ты мне сейчас лжешь, — почти спокойно сказала матушка.
— Об этом даже в газетах писали. Неслыханное дело — самоубийство троих офицеров! И ладно бы, если что-то обыденное — карточный долг не могли отдать, казенные деньги промотали, любовницу увели. Один, ну, пусть двое — куда ни шло. Но сразу трое? И писали, что застрелились офицеры от стыда. И Череповец упомянут был. Мол — отправились бить чиновника, но их самих побили. Но никто не указывал, что чиновник этот — судебный следователь Чернавский.
Тут, как водится, матушка стала рыдать.
А я, пытаясь утешить, покрепче ее обнял и сказал:
— Мам, ну будет тебе. А газетам верить нельзя — журналисты всегда все врут. Не было никакой драки. Они пытались, но Анька в них самоваром запустила…
— Самоваром? — удивленно вскинулась матушка. Вон, даже слезы высохли. — И как она умудрилась? Самовар ведь тяжелый для девочки.
— Ну, маленьким, который ты мне в Череповец дала, — пояснил я.
— Во всех троих?
Определенно, кому и стоит быть следователем, так это моей маменьке.
Верно, во мне ее гены бродят. Гены, блин! Какие гены? У меня ведь другое сознание! А уже начинаю забывать, что я-то, на самом деле, «попаданец» из далекого будущего, а мое тело принадлежит другому Ивану Чернавскому. А ведь уже забываю. Определенно, врастаю и в здешнюю историю, и в свое тело. И Ольга Николаевна Чернавская ощущается не как чужая женщина, а именно как моя собственная мать. Может, я потихоньку схожу с ума?
— Ваня⁈
— Ну, ладно, Анна только в одного попала, у которого револьвер был.
Но тут городовые примчались, всех офицеров в больницу отвезли.
— А всех-то зачем, если Анна только в одного самоваром кинула?
Нет, правы те, кто говорит, что лучше всего «колоть» профессионалов. Тех, что сами привыкли «раскалывать» других. Моя собственная маменька меня расколола по полной программе, словно сухое полено. Теперь придется рассказывать до конца.
— Так я и на самом деле офицеров побил немного, — признался я.
