— При чем здесь пирожок?
— А при том, что когда рот занят, то глупые вопросы не задают, — назидательно сообщила девчонка.
— Вот-вот, — присоединился я к девчонке. — Кушайте, господин Самсонов.
— Салтыков, — хмуро поправил меня поручик. Однако, пирожок взял и принялся жевать через силу.
Решив, что инцидент исчерпан, обернулся к Нюшке:
— Ну и чего ты уперлась? Превратим парня в медведя, вот и все.
— Но нельзя его в медведя превращать! — возмутилась девчонка. — Он же хороший, он принцессу любит. А вы его в медведя.
Как вам не стыдно?
Конечно, я бы и сам не хотел превращать юношу в медведя. Но надо же немножко девчонку подразнить.
— Анька, ну что ты, словно коза, — хмыкнул я. — К тому же, не забывай, он ведь был медвежонком. Кто знает, возможно, он по лесу скучает, по маме-медведице? Сестричка по лесу бегает, вроде тебя… И он ей тоже лапой по заднице настучать хочет. Или за загривок тяпнуть.
— Пзвте, господин титулярный советник, вы опять… — прожевав кусок, снова полез заступаться за даму поручик Самсонов.
Нет, Салтыков.
— Да что такое-то, господин поручик! Да сколько можно? — взвилась Нюшка. — Вам, как приличному человеку пирожок дали, а вы встреваете! Жевали бы себе, да жевали, а вы пристали, как банный лист к…
— Сразу по этому месту и получишь, — грозно пообещал я, поэтому девчонка смягчила:
— В общем, пристали, словно мокрый листик к определенному месту…
— Простите, мадмуазель, — впал в окончательную прострацию офицер. — Но я только…
Бедный поручик! Во время творческого процесса нам лучше не мешать.
Мы-то поругаемся, пофыркаем друг на дружку, потом помиримся. Но, как правило, моя прислуга лишь дуется, но сильно спорить с хозяином не решается. Сюжет-то мой, значит, я главный соавтор. А вот сейчас ее словно прорвало. Не хочет, понимаете ли, превращать парня обратно в медведя.
— Мадмуазель, позвольте я объясню… — опять начал офицер.
— Иван Александрович, где ваш револьвер? — нервно поинтересовалась Нюшка. — Если сами его не застрелите, так я господина поручика застрелю.
Сколько мне лет дадут?
— Анечка, а ты вспомни, сколько тебе самой лет? — хмыкнул я, искоса посматривая на Салтыкова, замершего с недоеденным пирожком. — Неужели забыла, что я сам тебя собирался в тюрьму сажать — целых два раза. И почему же не посадил? Н-ну, бестолочь маленькая, вспоминай…
— Точно, — вспомнила Нюшка. — По законам Российской империи мне ничего не будет. А я вас предупреждала… Если застрелю — вы виноваты будете.
