— Иван Александрович, я вам и на службе сто раз говорил, что не надо вставать, а уж в гостях-то… — укоризненно сказал Николай Викентьевич. — Тем более, что я уже не при мундире, а в халате.
— Виноват, привычка, — быстренько повинился я, потом пошутил. — Говорят, лучше при появлении начальства лишний раз встать, нежели один раз остаться сидеть.
Председатель окружного суда только рукой махнул в ответ на мою не слишком удачную шутку и тоже уселся на стул, а супруга быстренько поведала ему факты, которые удалось узнать — и о знакомстве Зинаиды Дмитриевны по переписке, и о майоре, и его, якобы, больной дочери.
— А я сразу сказал, что если у Зинаиды появился избранник, но она не хочет о нем говорить, то это жулик, — заявил господин генерал. — Что за жених, если невеста отправляет ему деньги?
— Николай, доподлинно-то мы не знали, только предположения имелись, — покачала головой Мария Ивановна. — А Иван Александрович очень ловко попросил, чтобы Зинаида показала фотографию. Кажется, он в карточке что-то нашел.
Верно?
— Нашел, — кивнул я. — Липовый он офицер, Игорь Модестович. Два креста Анны — на груди, и на шее, но без мечей. Впрочем, вполне возможно, что этому майору разрешили носить две Анны сразу. Но вот чего точно не должно быть — так это медали «За защиту Севастополя». Разве что, он Севастополь в десять лет защищал. Но где же тогда медаль «В память войны 1853–1856 годов»? Скорее всего, нацепил регалии, что под рукой оказались, да и пошел к фотографу.
Медалей с Крымской войны много чеканилось, а ордена мог у знакомых взять. Решил, что чем больше наград, тем лучше. Известно, что одинокие барышни на офицерский мундир с орденами хорошо клюют.
— Брачный аферист, специализирующийся на таких простушках, как Зинаида, — мрачно сказал Лентовский.
Надо бы мне закругляться. Судя по виду начальника — он хочет есть, а я отвлекаю. Но десять минут Его превосходительство не убьют. Главное — не соглашаться оставаться на ужин.
— Как я полагаю, беседовать с Зинаидой Дмитриевной о том, что ее жених жулик — бесполезно? — поинтересовался я.
— Совершенно верно, — согласилась Мария Ивановна. — Но ведь и вы ей не стали свои подозрения высказывать?"
"— Кто я такой, чтобы мешать женщине делать глупости? — хмыкнул я. Признался: — Мелькнула такая мысль, но подумал и понял, что пока это делать бессмысленно. Ваша подруга влюбилась в неизвестного субъекта, верит ему, да еще и желает вылечить его дочь.
