Не знаю, правда, как я буду перед хозяйкой в нижнем белье ходить, но выбора все равно нет. А мундир, надеюсь, к утру и просохнет.
Видимо, вид у меня был кислый, потому что Абрютин поспешил подбодрить:
— Ниче, господин следователь, бывает и хуже. Перекусим — все веселее. А у Смирнова — я точно знаю, в мешке бутылка.
Урядник, шедший впереди нас, верно, услышав последние лова, обернулся и хитренько посмотрел на нас:
— А у меня, ваше высокоблагородие, еще одна фляжечка имеется. Прихватил на всякий случай.
— Вот, господин следователь, какие у меня подчиненные толковые, — похвалил полицейских исправник.
— Знают, что настоящему солдату в трудную минуту чарка-другая помогает. — Потом, словно бы оправдываясь передо мной, Василий сказал: — Если в городе, да в спокойной обстановке, то пить с подчиненными — ни-ни. А вот в походе, тут уже можно. Но, опять-таки — понемножку, чтобы без панибратства.
— Получается, что уже не чуть-чуть, а прилично, — заметил я. — Вы-то ладно, к старосте ночевать придете, а я к учительнице.
А она дама строгая — возьмет, да меня на горох поставит.
Я услышал, что урядник заржал, пусть и деликатно. Ишь, он тоже училку знает. Не исключено, что от Зои Владимировны уже и ему перепадало. А Василий поспешил утешить лучшего друга:
— Иван Александрович, нам до села еще переть и переть. К тому времени весь хмель из тебя вылетит и останется только запах, да благодушие.
[1] Более подробно о быте и нравах древних греков можно почитать в книге автора https://author.
today/work/255123
[2] Римма Казакова
Глава 22
Земская учительница — 2
— Как хорошо, что у меня нет детей, — мрачно заявила Зоя Владимировна, поглядывая на веревку, на которой сушилось мое барахло. — Висели бы всякие пеленки да распашонки.
Поначалу до меня не дошло — какая связь моего нижнего белья и мундира, с детской одеждой, потом въехал. Ведь я даже Наталье Никифоровне казался молодым, так кем меня считает учительница, которой за сорок? Это у меня в башке до сих пор сидит иной возраст, но смотрят-то на мою морду.
Увы, про таинственный лабиринт на поляне учительница ничего не смогла прояснить. А я-то втайне надеялся, что ей кто-нибудь из учеников рассказал. Известно же — хочешь узнать, что случилось или случится, спрашивай учеников.
Я сидел абсолютно счастливый — в сухом и чистом белье, в накинутом сверху шерстяном покрывале, с чашкой горячего чая в руках. Было тепло и хорошо, а уюта добавляла свернувшаяся в клубок Мурка.
