— Господа, прошу извинить, убегаю, — сообщил я приставу и городовому, прибавив шаг.
Ух, как я летел! Можно бы вообще на бег перейти, но коллежским асессорам в условиях уездного города бегать неприлично — еще решат, что пожар или кого-то убили. А по дороге, между прочем, еще и успел сделать набег на чужой палисад — попросил тетку, пялившуюся на прохожих, нарезать мне цветов, напоминающих астры. Но если цветы напоминают астры, значит, они и есть. В благодарность сунул женщине рубль, а та, обалдев от такой суммы, принялась лихорадочно срывать еще.
Подозреваю, что это была кухарка, сделавшая в отсутствие хозяев небольшой бизнес, но это не мое дело.
Что-то я ухватил, но от излишеств отмахнулся. Я и так похож на бегущую охапку травы. Ладно, на букет с ножками.
До своего дома домчался не за пятнадцать, а за семнадцать минут. Разумеется, мой приход не остался незамеченным.
— Ме-ее! — подала голос сторожевая бестия.
— Анька, свои, — отозвался я.
Ох, перепутал, рогатую не так зовут. Ладно, авось не обидится.
Дверь в дом открыта, значит, гимназистка еще не ушла, это и хорошо, не нужно искать ключ, потом возиться с замком.
Влетев в сени, высыпал охапку цветов прямо на пол, задумался — то ли вначале руки помыть, то ли мундир скинуть? Решив, что сниму мундир, чтобы блохи, которых мог подцепить в лачуге Ракожора, остались в сенях, принялся разоблачаться. Надо будет потом мундир выколотить, только не во дворе, а на улице. Не дай бог блохи на Маньку наскачут, будет у меня коза блохастая.
И тут открылась дверь и в сени вышла сначала Анька, а потом… Леночка.
— Ваня⁈
Да еще и на два голоса.
— Могли бы и отвернуться! — завопил я.
Ну, коза — это я о гимназистке, если кто-то не понял, могла и предупредить! Пришла невеста, а я тут в одних подштанниках и нижней рубахе. Сама-то Анька меня наверняка видела в нательном белье. Да не наверняка, а точно, что видела — под одной крышей живем, неизбежность, хотя и стараемся не мелькать в неглиже друг перед другом. Может, Манька-то как раз и предупреждала, что посторонняя девушка пришла, но я не понял?
Обе барышни захихикали и дисциплинированно отвернулись.
— Ваня, а для чего ты Маньке цветов нарвал? Думаешь, она их станет есть? — поинтересовалась Анька, косясь на охапку.
— Я их не Маньке нарвал, а Аньке, — буркнул я, пробираясь мимо девчонок к двери.
— Я их тоже не стану есть!
А кто тебя спрашивать станет?
— Придется, — веско сказал я, уже открывая дверь. — Анна Игнатьевна, ты этот мундир прачке отдай, пусть постирает.
