А Катька, стало быть, сама утопилась?
— Получается так, — подтвердил я, мысленно сделав зарубочку.
Муж, значит, с весны за заработки ушел? А срок беременности, со слов доктора — месяц или два? Но подробностями с Петром Прокофьевичем делиться не стал. Не стоит ему лишнего знать. Дядька он неплохой, уважаю, но…
— Не бережете вы себя Иван Александрович, — неожиданно сказал служитель. Верно, уловив мой изумленный взгляд, пояснил: — Могла бы полиция и без вас обойтись, коль труп не криминальный.
Чего это Антохе понадобилось следователя тащить, не понимаю? Кажется, раньше сами все делали — вытащили утопленника, да в покойницкую свезли. Чего там расследовать?
Ух ты, а служитель и такие слова знает — криминальный труп? Впрочем, он же в суде трудится.
— Нет, они все правильно сделали, что меня подняли, — заступился я за пристава Ухтомского, которого наш вахтер именует так запросто — Антохой.
Попытался объяснить:
— А вдруг бы убийством оказалось? Куда как проще все сразу сделать — и место осмотреть, и первоначальные показания снять.
Но Петр Прокофьевич был со мной не согласен.
— Уж не сердитесь на старика, Иван Александрович, но все равно — вам себя беречь надо. Сгорите, раньше времени.
Я только поулыбался. Не слишком-то я и переработал. Если верить журналистам — следователи из будущего имеют в производстве по шесть, а то и по восемь дел сразу[2].
Если вернусь — точно не пойду в следователи!
[1] Юрий Энтин
[2] Это по «светлым» делам. А по «темным» — т.е. по «глухарям» штук по тридцать.
Глава 6
Вадим и его команда
В Окружном суде все, как обычно. В зале заседаний шел какой-то процесс. Скорее всего — гражданский, потому что не видно выскакивающих из зала присяжных, которым, время от времени, хочется пройти во двор, к заветному месту.
Из комнаты, где сидят судебные приставы, доносились возбужденные голоса, слышались характерные шлепки.
Опять приставам делать нечего, так они в карты играют. А ведь все время жалуются, что служба у них нелегкая!
В приемной сидит заведующий канцелярией. Я кивнул, показывая взглядом — мол, для меня есть что-то? тот так же молча отвечал — ничего. А коли ничего, так мне и не надо.
Ушел к себе в кабинет, сунул папку в ящик стола.
