И для тебя это было бы самое лучшее место.
— Почему это? — удивилась Анька.
— Ну, смотри сама, — принялся излагать я. — Берем самый худший вариант. Ты кого-то убила, но есть свидетели. Значит, все равно пришлось бы арестовать.
— А разве ты не помог бы сбежать? — огорчилась Анька.
— А зачем? — пожал я плечами. — Аня, в твоем случае бежать нерационально. Ладно, если ты взрослая преступница, ходы-выходы знаешь, а ты девчонка. Сказать, куда ты попадешь, если в чужое место уедешь? Вот-вот, сама понимаешь.
Документов у тебя нет, по возрасту не положены, так просто тебя куда-нибудь не отправить, кто-то из взрослых нужен для сопровождения. А где такого взять, чтобы доверять полностью? Допустим, до Питера я сам тебя довезу, батюшке с матушкой с рук на руки сдам, а что дальше? За границу не отправить, у нас ты тоже не усидишь. Да и на кой-тебе всю жизнь прятаться или под чужой личиной жить? Все равно, рано или поздно все наружу вылезет. И тогда всем беда. И тебе, и мне, и моим родителям.
Правильно?
— Правильно, — вздохнула Анька.
— Вишь, все-то ты понимаешь. К тому же — не забывай, от расследования твоего дела бы меня отстранили — ты, хоть и числишься прислугой, но всем известно, что являешься моей воспитанницей, а то и родственницей. Книсниц, который прокурор, а то и сам Лентовский, вытащили бы кого-то другого — хоть Литтенбранта, а хоть этих… фамилии не помню… Ну, из Белозерска или из Кириллова. Если ты пустишься в бега, то я становлюсь первым подозреваемым.
А вот если я сам тебя арестую, тогда буду молодцом. Или холодцом. И меня от дела не отстранят. Не возбраняется следователю вести дело по обвинению его прислуги, а на то, что ты мне почти сестра, глаза закроют. Я проявил принципиальность, произвел арест и все такое прочее. Понимаешь?
Анька призадумалась, кивнула, потом покрутила головой, поинтересовалась:
— И что дальше?
— Так очень просто, — хмыкнул я.— Посадил бы тебя в камеру — лучше сразу в тюрьму, чтобы в участке не сидела, туда народ ходит посторонний, в сопроводительном листе записал дворянкой — чтобы камера была отдельная.
Там и белье меняют, и сухо. И сидеть одной. Сиди себе, книжки читай.
— Одной скучно будет, — запротестовала девчонка.
— Ох, беда… — вздохнул я. — Я что, должен из-за тебя какую-нибудь дворянку арестовывать или чиновницу?
— Тебе трудно, что ли? А мне хоть будет с кем поговорить.
— Тогда арестую твою учительницу рукоделия, — пообещал я.
