– Предлагаю это отметить! Неси что-нибудь выпить!
Хохол тоже захохотал, ложась рядом с ней и обнимая за талию.
– Жень, а чего у тебя все лицо разбито? – спросила Ветка.
– С Малышом итоги подвели.
– Да ты что?! И?
– Что – и? Сама видишь.
– Жень, принеси мне чайку, а? – попросила Коваль, чтобы сплавить его хоть ненадолго.
– Зеленого?
– Да, с розой, там еще оставался.
Чмокнув ее в макушку, Хохол пошел вниз заваривать чай, а Марина удовлетворила Веточкино любопытство, рассказав обо всем, что произошло сегодня.
– Кошмар… Как ты решилась-то, а?
– Ветуля, тут нечего было решать – он перегорел уже, ему ничего от меня больше не надо. У него ребенок будет, которого я никогда не смогу родить. И не хотел он за меня больше бороться, иначе давно бы все выяснил. – Коваль потянулась к тумбочке и взяла сигарету. – Понимаешь, кончилось все, нет смысла цепляться за прошлое, самое разумное в этой ситуации – отпустить друг друга.
– Жалеть ведь будешь…
– Наверное. Но недолго.
– Хохол счастлив? – Ветка взяла из пальцев подруги сигарету и, затянувшись, вернула ее Марине.
– А ты не видишь? Сожрать меня готов. – Марина выпустила в потолок облачко дыма, рассеянно уставилась на тлеющий кончик сигареты. – А вообще – шла бы ты спать, а то у меня от ваших проблем голова раскалывается.
Ветка обиженно поджала губы, но ушла. Вернувшийся с подносом Хохол удивленно вздернул брови, обнаружив Марину в одиночестве, однако промолчал и улегся, обняв ее сзади. Коваль провалилась в сон, убаюканная, и проспала так, в его объятиях, до самого обеда, не отпустив бедолагу даже на его обязательную пробежку:
– Не уходи… – пробормотала она, почувствовав, как он собирается встать, и Женька подчинился:
– Все.
Я с тобой. Спи, моя киска, спи, я никуда не пойду, буду с тобой, моя родная, только с тобой.
Отец собрался улетать в Москву, поняв, что с Мариной все в порядке. Но перед отъездом он настоятельно попросил о возможности поговорить наедине, без лишних ушей и глаз, и дочь согласилась, повезла его в ""Шар"", куда без нее он так и не съездил.
Оставив всю охрану в общем зале, они сидели в татами-рум, и отец восхищался интерьером:
– Мариша, ты такая умница, я так тобой горжусь.
– Ерунда, пап, у меня ведь повар – настоящий японец, это он помогал и консультировал. О чем ты хотел поговорить? – Она подхватила ролл с семгой и обмакнула его в соус.
Отец немного помолчал, выбирая слова, которыми начать разговор со своей очень уж непредсказуемой и вспыльчивой девочкой.
