Он встал и подошел к ней, обнимая и целуя в нос:
– А ты ревнуешь, что ли?
– Еще не хватало! Разве есть кто-то, кто заменит тебе меня? – Она вскинула руки ему на шею и посмотрела в глаза.
– Это точно, – вздохнул почему-то Хохол. – Колька, ты сегодня один приедешь или со своей дамочкой?
– А как надо?
– Может, вы к ней для разнообразия заедете?
– Понял! – понимающе улыбнулся племянник.
– Молоток, можешь на меня рассчитывать, если что. Поехали домой, дорогая.
Марина чмокнула племянника в щеку, и они с Хохлом вышли из кабинета, махнув охране, сидевшей в холле.
– Ты чего задумал? – поинтересовалась Коваль, располагаясь на сиденье джипа рядом со своим драгоценным Евгением, но он щелкнул ее по носу пальцем и покачал головой:
– Не порти сюрприз, киска. Любопытство – очень плохая черта для девочки!
– Где ты девочку увидел? – удивленно спросила она, заглядывая ему в глаза и пытаясь разглядеть в них хоть намек.
– Ты – моя девочка, – он легко посадил ее себе на колени, повернув лицом, и нежно поцеловал в губы.
– Моя маленькая девочка, такая любимая и сладкая… Знаешь, я всегда хотел такую женщину, как ты, чтобы за нее не жалко было сдохнуть, чтобы от нее искры летели…
– Дурак ты, Женька, – Марина взяла его лицо в свои ладони и тоже поцеловала. – Разве только для этого женщина нужна? Ну, летят искры от меня, а толку-то? Кругом все выжгла, стою одна, как пень обгоревший…
– Киска, не надо, родная, не надо… – Женька прервал ее речь, прижав к груди голову и поглаживая по макушке, сбив набок кашемировый шарф.
– Ты ведь не одна, я с тобой, я всегда с тобой, моя родная. Я же тебя люблю, так люблю, что сердце болит… Ты ушла сегодня к Малышу, так я думал, год прошел, а не двадцать минут, мог бы – в двери глазами бы дыру провертел, только чтобы видеть, что с тобой.
– Ты это о чем? – улыбнулась Коваль, разглаживая пальцем складку между его бровей, которая появлялась там всякий раз, когда Женька переживал и нервничал. – Думаешь, у меня с ним что-то было?
– Честно? Думаю, да."
"– Ну и снова дурак.
Я не настолько развратна, чтобы переспать, пусть и с бывшим мужем, за участок земли. Не любишь ты меня совсем, Женечка, потому и не веришь.
– Я?! – оскорбился Хохол в лучших чувствах. – Ну, ты сказала!
– Ага, рассердился! – Марина тормошила его, как расшалившийся ребенок осерчавшего отца, пыталась заглянуть в глаза, но он отворачивался, тоже включаясь в ее игру. – Жень, ну, Женька! Посмотри на меня!
– Скажи, что ты меня любишь…
– Люблю.
– Не так.
