Наконец ему это надоело, и он просто поднял ее голову за подбородок:
– Ну, что ты? Расстроилась, детка?
– Егор… это так ужасно… он установил камеру в ""Шаре"", представляешь?! – Марина заплакала навзрыд – в ее мир, такой счастливый и благополучный, ворвался совершенно чужой человек, наследил там, испачкав все, что было прекрасного, то, от чего она словно взлетала на небо, что принадлежало только двоим – ей и Егору.
– Это все ерунда, детка. Что такое пара снимков? – пожал плечами муж.
– Давай скажем ему спасибо за пополнение нашего семейного альбома и забудем обо всем, только и всего.
– Он отдаст это какому-нибудь любителю сплетен из ""желтой"" газеты, и тогда мне придется остаток жизни провести в Англии, чтобы иметь возможность выйти на улицу без боязни быть изнасилованной. Ты даже не представляешь, что именно там снято. – Марина всхлипнула, вытирая глаза.
– Так давай посмотрим, в чем проблема? – улыбнулся Егор, усаживаясь рядом с женой и беря фотографии.
– О, детка, да ты у меня просто звезда!
– Прекрати! Мне не до шуток!
– А я и не шучу – ты невообразимо хороша, просто сказка. Представляю, как изошел слюной мой братец, разглядывая тебя! А говорят, что любительские съемки выглядят неэстетично – это ж смотря кого снять! Вон ты у меня какая – Голливуд обзавидуется!
– Я не понимаю – это что, так весело? – разозлилась Коваль. – Мне вот совершенно не смешно! На что ты там любуешься – на мою задницу?
– Фу, детка, как грубо! – поморщился Малыш, не переставая перебирать фотографии.
– О, смотри-ка, даже с Хохлом тебя засняли!
– Дай сюда! – заорала она, пытаясь вырвать у него из рук снимки, но Егор не дал, отошел к окну и насмешливо спросил:
– Тебе стыдно, что ли? Так расслабься – тут нет ничего. Ну, любит охранник хозяйку, не может отказать себе в удовольствии немного ее руками потрогать, тем более что она и сама не против.
О-па! А вот это уже действительно интересно! – Настроение у него сразу переменилось, Егор перестал дурачиться и мгновенно сделался серьезным. – Детка, а у нас весь дом в камерах, если хочешь знать.
Он бросил Марине несколько снимков, и она, едва взглянув, поняла, что он прав – на фотографиях она была в красном кожаном платье, которое надевала только во время их с Хохлом развлекушек.
