Ну вот, опять вены все в ""дорогах"" будут, как тогда, шесть лет назад… Но головная боль прошла, и это примирило Марину с дефектами внешности, уже начавшими формироваться.
Весь следующий день ее мотали по разным врачам, сделали кучу анализов, совершенно замучили, и она ближе к вечеру уснула, не выдержав. Как держался Хохол, проведший все это время на ногах, было непонятно, но когда Коваль открыла глаза, он по-прежнему сидел около нее, неотрывно глядя на ее лицо.
– Ты чего? – хрипловатым со сна голосом спросила Марина, садясь в постели.
– Так… Тебе полегче хоть немного?
– Не знаю, не проснулась еще. Сколько времени?
– Восемь вечера. Может, поесть попробуешь?
Но Марина отрицательно покачала головой – ее снова тошнило, а голода она не чувствовала, потому что ей капали в вену глюкозу.
– Ты сам-то поел? – и по глазам поняла, что нет, боялся бросить ее. – Иди отсюда, ради бога, сходи в кафе, не сиди тут все время – я не могу этого видеть! Мне не станет хуже, пока тебя не будет, я тебе обещаю.
Иди, не зли меня!
Хохол тяжело поднялся и пошел к двери, на пороге обернувшись:
– Я недолго.
– Да иди ты уже! – взмолилась Коваль, отворачиваясь к стене.
Он вернулся минут через тридцать, принес огромный букет хризантем, положил ей на руки.
– Спасибо, дорогой, – Марина поднесла цветы к лицу, стараясь поймать привычно исходящий от них запах семечек, но и они, к сожалению, тоже пахли рыбой… изо всех сил она пыталась не показать, что ей плохо, ведь он старался, это были ее любимые цветы… – Поставь в воду, завянут, жалко же…
На ночь Марине сделали укол снотворного, и она задремала, сквозь сон услышав, как Хохол, отойдя в самый угол, к двери, разговаривает с кем-то по телефону:
– …Я не сделал бы этого при другом раскладе, и ты это знаешь, но сейчас… У меня нет права решать, а у тебя оно есть.
Приезжай, пока ее не прооперировали, потом неизвестно, что будет, врачи темнят чего-то… Ей будет лучше, если ты приедешь, я знаю… Не волнуйся, ради нее я как-нибудь переживу… да… да, там Колька приехал, даже не встретились, а сюда никого не пускают, запретили… договорюсь, пройдешь.
Все, бывай.
– Кому ты звонил? – чуть слышно спросила Коваль, когда он убрал трубку в карман.
– Ты не спишь?
– Я вопрос задала, кажется.
– По делу, – уклонился Хохол, поправляя ее волосы. – Спи.
Он прилег рядом, обнял и начал шептать на ухо какую-то ерунду, чуть ли не слонов считал до тех пор, пока Марина не уснула.
К утру ей вдруг стало хуже.
