Гостья из другого мира

Мне шестнадцать лет… и куча планов…»

— Ники, скажешь Кэтрин, чтобы больше внимания уделяла маме, — отрывисто проговорила Катя. — Она у вас хорошая. Добрая. Только не до конца понимает, что радость жизни не в балах, приёмах и драгоценностях. Кто ей в старости стакан воды подаст? Бриллиантовое ожерелье? Пусть Кэтрин побольше обнимает её. И целует тоже. И доверяет ей. Миледи уже привыкла к ласкам. И к нашим откровениям. С герцогом Червингом, твоим отцом, тоже пусть будет добрее. Он будет рад. Ему всегда приятно.

Ники кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

В маленьком худеньком теле от горя и охватившего чувства безысходности переворачивалось огромное доброе сердце, которое гостья из другого мира помогла почувствовать.

Катя улыбнулась, теперь уже сквозь слёзы, обняла маленького лорда.

— Ники, для меня ты навсегда останешься младшим братом. Самым умным, добрым и лучшим. Во всех мирах.

— Кэти, у меня теперь две сестры! — горячо проговорил Николас.

Катя отстранилась от мальчика и подошла к роскошной огромной кровати.

Вздохнула и решительно забралась на неё, путаясь в юбках платья. Она легла на спину, в последний раз посмотрела на розовый балдахин в рюшах и перевела сосредоточенный взгляд на Николаса.

По привычке Катя попыталась порадоваться. Тому, что возвращается обратно. Но в этот раз было чересчур тоскливо, и радости она совсем не ощутила. Девушка понимала, что навсегда оставляет людей, которых успела полюбить, и больше она никогда их не увидит.

Ещё она оставляла волшебную магию…

И… Максимилиана Дарвига, самого красивого лорда Эллии, который замечательно целуется и даже хотел жениться на ней — на некрасивой смешной девчонке с Земли.

— Кэтрин, через минуту ты не сможешь говорить и шевелиться, — Лицо Ники стало вдруг строгим, напряжённым и будто сморщилось, как когда-то давно, при их первой встрече. Оно вновь стало напоминать печёное яблоко, а светлые глаза потемнели до черноты. — В твоём мире уже начали проводить ритуал возвращения и обмена. — Голос мальчика тоже стал меняться, становиться грубее, тяжелее и солиднее, словно кто-то другой говорил за него.

 — Мы тоже начинаем. Ритуалы должны совпасть по времени, иначе не получится произвести обмен душ… Души могут потеряться во временном пространстве.

Катя оцепенела от волнения и страха, она вдруг очень-очень захотела попросить отсрочки, но с содроганием поняла, что больше не в состоянии шевелиться, — тело стало непослушным, а глаза, помимо воли, закрывались под свинцовой тяжестью век.