Государь (СИ)

Закатав рукава обнаружившейся под жупаном рубахи из тонкого беленого льна, и поправив рубиновые четки, в три витка охватывающие правое запятье, молодой Отец всея литовского народа вышел на середину Тронной залы. Откуда громко удивился в сторону двух бравых шляхтичей с саблями в руках. Мало того, верный соратник оратора-обличителя не постеснялся и кольчужную рукавицу натянуть на свою десницу — правда, уверенности это ему не добавило, скорее наоборот.

— Не слишком ли мало у тебя оказалось друзей, шляхтич⁉

Прикусив изнутри щеку, чтобы не брякнуть какого-нибудь оскорбления, пан Тадеуш процедил:

— И того довольно… Государь.

— Н-да? Тогда я выражусь яснее: твои друзья встанут подле тебя прямо сейчас, или их ждет свидание с дыбой и огнем.

Стоило этому щедрому предложению прозвучать, как в нестройной толпе видаков тут же образовалось некое неясное шевеление — по итогам которого группа поддержки Загоровского увеличилась вдвое. В отличие от депутатов, сабли у свидетелей благородного сословия никто на хранение не принимал, зато шляхтичей внятно предупредили, что в случае любого подозрения дворцовая стража стреляет сразу и наповал.

Пистоли у охраны двуствольные и прекрасной тульской выделки — так что участь дураков, решивших обнажить в Тронной зале клинки… Именно поэтому новоприбывшие потянули из ножен свое оружие только после того, как главный постельничий нехотя кивнул.

— Когда Бог забирает что-то, как правило, он дает нечто взамен.

К примеру, у ослепших очень часто обостряется осязание и слух… Коий способен разобрать, когда сердце человека бьется в волнении, а когда — от страха быть разоблаченным. Взять его!

Стажа в черненых бахтерцах мигов выдернула из раздавшейся толпы богато разодетого, но на диво скромного шляхтича, мимоходом заткнув ему рот многоразовым кожаным кляпом. Десяток секунд, и он уже был на пути в дворцовые подвалы, где еще при Ягелонах оборудовали отменные гостевые «покои» для тех, кому требовалось срочно освежить память — ну или просто побыть неопределенное время в тишине, холоде и полном одиночестве.

— Ты никак запамятовал, пан Тадеуш, что в Вильно приехал с пятью друзьями?

Дернув головой так, словно воротник кунтуша на миг превратился в удавку, Загоровский перехватил-перебрал пальцами по рукояти верной корабели, поправил темляк на руке и спокойно ответил:

— Каждый сам выбирает перед Богом, где и когда ему стоять.