Государь (СИ)

— Падок на пустую славу и льстивые речи!

— Недостаточно почтителен пред троном.

— Слепое подражание ляшским порядкам недостойно благородного литвина!..

Сейм благоговейно внимал отеческим наставлениям, наглядно видя разницу меж ними, и недавним жестоким «вразумлением» трех шляхтичей. В отличие от искалеченных бедолаг, коих уже привычно быстро утащила вон из зала дворцовая стража, пана Загоровского именно что пороли — во-первых, по заду; а во-вторых, явно-щадяще, ибо удары лишь слабо проминали ткань его кунтуша.

Сам депутат, к слову, пытался было вывернуться из-под плети и словесных увещеваний, но восемнадцатилетний «батюшка» заботливо придержал его, поставив ногу на спину и надавив так, что едва не переломил хребет — а перед этим не поленился забрать и отбросить в сторону жалобно зазвеневшую корабель.

— Сказано в Книге притчей Соломоновых: перед падением возносится сердце человека, а смирение предшествует славе. Кто дает ответ, не выслушав, тот глуп, и стыд ему![7]

Крутнув плетиво в очередном замахе, Великий князь остановился.

— Хватит с тебя, пожалуй. Все равно ведь, и половины сказанного не запомнил… Неслух.

Благородное собрание с готовностью заржало — причем духовные чины мало отставали от мирян. Один лишь наказанный шляхтич ворочался, приходя в себя от пережитого унижения, багровея лицом и в гневе шепча разные богохульные обещания. На его беду, он был услышан, и хуже того, раздражение Дмитрия от происходящего было достаточным, чтобы спровоцировать эмоциональный срыв: нагнувшись и ухватив за горло непонятливого депутата, не оценившего подарка в виде оставленной ему жизни и здоровья, он легко вздернул его в воздух и недобро улыбнулся:

— Да ты, никак, упорствуешь в своих заблуждениях?

Вновь затихший сейм внимательно наблюдал, как один из них скребет кончиками сапогов по шершавому камню пола, закатывает глаза и понемногу синеет, не в силах двумя руками разжать хватку одной великокняжеской десницы.

Для всех, положение опять спас княжич Скопин-Шуйский — потому как окутавшая брата эмоциями любви и поддержки царевна Евдокия так и осталась скрытой от взглядов Вального сейма.

— Государь… Три года без причастия, государь!!! Стоит ли?

Глубоко вздохнув, Димитрий разжал руку на горле своего непутевого подданного, позволив ему насладиться воздухом Тронной залы.