Государь (СИ)

— Завтра, перед обсуждением важных вопросов, мы с благородным собранием послушаем вживую признания этого подсыла. Вот уж воистину, у поляков каждый пан мнит себя равным королю! Захотел, и послал подручника сеять рознь в соседнюю державу: а что правители о мире договорились, так это ерунда, не стоящая магнатского внимания…

Подумав, правитель с легким сомнением уточнил:

— Подсыл в состоянии говорить?

— Более чем, государь!

— Вот и славно… Ступай.

Сойдя с возвышния, Димитрий подошел к единому в трех экземплярах привилею, взял в руку один из свитов и поскорее (пока еще что-нибудь не приключилось), провозгласил:

— Призываю Вальный сейм и духовенство в свидетели того, что я, Великий князь Литовский, Русский и Жмудский, дня третьего месяца июня, лета от Рождества Христова тысяча пятьсот семьдесят первого — всему благородному сословию державы своей дарую сей Привилей!

[1] 1571 год от Р.

Х., начался в марте (согласно принятому16 веке календарю).

[2]Хрисовул (буквально— «золотая печать» на греческом), тип византийских императорских грамот.

Отличался большей торжественностью оформления и тем, что император собственноручно пурпурными чернилами вписывал несколько слов, ставил подпись и дату, затем хрисовул скреплялся золотой печатью на шёлковом шнуре. В форме Х. публиковались законы, государственные договоры с др. державами, и важнейшие жалованные грамоты.

[3]По обычаю предков (древнеримск).

[4]Против закона и справедливости! (древнеримск).

[5] Я сказал! (древнеримск).

[6]Знание законов состоит не в том, чтобы помнить их слова, а в том, чтобы понимать их смысл (древнеримск).

Великое каменное устроение… Всего три слова, но как же точно они описывали наполненный многими смыслами, и оттого воистину грандиозный замысел правящей Семьи! Зародившись на рдеющих углях и гари очередного большого пожара, унесшего в могилы сотни и тысячи москвичей, он постепенно обрастал мелкими деталями, необходимыми мануфактурами и исполнителями-ремесленниками: и вот, наконец-то начал претворяться в жизнь.

С каждым новым днем, с каждым новым зданием и переустроенной улицей главный город Северо-Восточной Руси становился все краше и наряднее. Да, пока он напоминал громадный и основательно разворошенный-перекопанный людской муравейник, с редкими островками готовых улиц и домов — но царские зодчие, устроившие себе на колокольне Ивана Великого обзорное место, уже понемногу начинали зреть грядущую красоту и благолепие Третьего Рима.