Государь (СИ)

В конце-то концов, ну что она теряет? Главное свое достояние она за малым не наизусть помнит, и при надобности спокойно на новую бересту перенесет. А так… Случись опять бежать, так хоть перезимуют сытно и спокойно. Да и на черный день, поди, чего останется?.. Еще обновки можно будет справить. Сама-то ладно, а вот на Лушке одежка прямо горит — растет малая, к солнышку тянется. Опять же защиту обещают, по слову царскому…

Подождав, пока начальственная дева (само по себе диво дивное!) выпростает из-под одежды нательный крестик и поклянется на нем никаких обид хозяйкам не чинить, травница подхватила калиту и вышла — сказав напоследок, чтобы немного обождали.

Это самое немного затянулось примерно на четверть часа, по истечении которого она вернулась в обнимку с большим и увесистым свертком промасленной кожи. Развернула, бухнула на стол и выдохнула:

— Гляди, барышня, коль не шутишь.

Светя загоревшейся в глазах непонятной алчностью и надеждой, служащая Аптечного приказа притянула к себе рукопись в грязном, потертом, а кое-где даже и заплесневелом чехле из кожи в палец толщиной.

— Никак с тура кожу драли?..

Торопливо откинув в сторону чехол, и гораздо медленней и бережней — верхнюю обложку книги, молодая Колычева обнаружила под ней пяток тонких буковых дощечек, густо покрытых мелкими непонятными значками. Просветлела ликом, и немедля принялась искать что-то на внутренней стороне порядком исцарапанной обложки, ласково оглаживая растрескавшуюся и начавшую подгнивать кожу.

Не нашла, и с явным сожалением вздохнула, мельком покосившись на нервничающую владелицу рукописи. Оставила свои розыски и перекинула вощаницы, добираясь до плохо выделанной телячьей кожи — занимавшей середину книги, разделяя собой потемневшие от времени дощечки и толстую кипу пропитанных конопляным маслом лубков бересты.

Добравшись до последней пергаментной страницы, густо расписанной все теми же незнакомыми ей значками, Есфирь буквально споткнулась глазами о место, в коем черточки древнего письма были дополнены парой небрежных строчек глаголицы. Заморгала, затем быстро пролистала десяток лубков, убеждаясь, что процарапанные на них древние значки постепенно уступают пусть и старой, но уже вполне понятной глаголице.