Государь (СИ)

Скучавший до этого постельничий поправил кафтан, осторожно (не сломать бы!) принял обмакнутое в чернила перышко в мозолистую от оружия руку и медленно расписался. Оглядел напоследок строчки новой скорописи, выискивая возможный непорядок, и ехидно заухмылялся в густые усы:

— Раз не замужем, и не вдова, значит — девица!

Из сумки появился странный металлический «грибок», оказавшийся небольшой печатью в медном винтовом поддоне-стаканчике.

— Сим удостоверяется, что девица Иудифь успешно прошла испытание Аптечного приказа на знахарку-травницу.

Отныне ей дозволяется пользовать хворобых по всему Дмитровскому уезду за исключением тех городов, в коих имеются Лекарские избы; ее труды должны быть справедливо оплачены; беззаконно покусившиеся на ее имущество и самую жизнь подлежат торговой казни![5]

Поглядев на пискнувшую что-то невнятное девчонку, девушка в посконной накидке-платье продолжила:

— Писано в день третий месяца августа года Семь тысяч семьдесят девятого[6]от Сотворения Мира, алхимиком Аптекарского приказа Есфирью Колычевой, в присутствии и при свидетельстве десятника второй сотни Постельничего приказа Ильи Ласкирева.

Выдержав паузу, приказная служащая осведомилась у растерянной донельзя травницы:

— Все ли поняла? Тогда подойди.

Смочив хозяйке чернилами большой палец правой руки, и прижав затем его к пергаменту, именитая дева подула на получившийся оттиск.

— Собирайся, поедешь с нами в Дмитров.

Надобно тебя в роспись Лекарской избы внести, к жалованию приписать и знак учетный выдать, да подьячему Разбойного приказа представить — чтобы впредь присматривал и в обиду не давал. Эту зиму поживешь в ближнем селе, а как снег сойдет, людишки мастеровые срубят тебе избу с банькой, да амбар для лекарственных трав. Чего на отшибе жить — и самой в этой глухомани нелегко, и болезным до тебя далеко добираться…

Подметив, как знахарка силится разобрать буквицы новой скорописи, гостья несказанно удивилась:

— Да ты никак грамоту разумеешь?

Опасливо поежившись в сторону насмешливо хмыкнувших мужчин и явно-привычно уткнув глаза в земляной пол, женщина тихо подтвердила:

Чуть помедлив, царский алхимик подала грамотейке гусиное перо — и с любопытством проследила за тем, как на пергаменте появляются неровные значки угловатого старославянского письма, складывающегося в немудреную подпись «Ыудифь».