Государь (СИ)

— Кто таков, чьих будешь?

Встрепенувшийся при виде новоприбывших всадник ухватился было за рукоять клинка — но тут же передумал, увидев изготовленный к стрельбе двуствольный пистоль.

— Ну? Аль те помочь язык развязать?.

Продолжить татарин не успел, потому что из полуземлянки на свет божий вывалился его товарищ, уже с саблей наголо. По всему было видно, что спешил сердешный на диковинный самопал глянуть — потому что стоило второму постельничему сторожу вскинуть пистоль, как торопыга резко остановился и прямо-таки прикипел к огнебою глазами.

— Ты говори, не стесняйся. Так чьих будешь?

— Боярина Прокудина боевой холоп.

Опустив клинок к ноге, и задиристо выставив вперед пегую бороденку, второй мужчина обозначил себя как Евсевия, ближнего слугу ажно САМОГО боярина Прокудина. Который, между прочим, числится в друзьях-приятелях у дмитровского воеводы!.. Перестав целиться во всадника (что было воспринято тем как очень хороший знак), владелец дорогого оружия глубокомысленно хмыкнул и представился в ответ:

— А я, стало быть, холоп царский[4], десятник второй сотни Постельничего приказа Илья Ласкирев.

Пистоль слегка качнулся стволами в сторону девушки, спокойно ожидающей чем же все закончится:

— Госпожа алхимик Аптекарского приказа барышня Колычева.

Побледневший еще после «холопа царского», боярский ближник со второго раза попал сабельным острием в устье ножен, затем согнулся в почтительном поклоне и рассыпался в извинениях — что не признал сразу столь важных людей.

— Уважение, это правильно.

— Матушка-боярыня ножками приболела, меня и послали за снадобьем.

Пистоль щелкнул осторожно спускаемыми курками и вернулся в бедренную кобуру, вызвав вздох неподдельного облегчения у служилого татарина. В дверном проеме мелькнул и тут же пропал неясный силуэт встревоженной травницы…

— Мазь вот забрал. А плату, значиться, привез.

— Да не!.. Куль ржицы, да полгуся вареного, да яиц дюжинка.

— Негусто. А что, Овсейка, часто ли твой боярин к знахаркам обращается? Не балуется ли насыланием порчи, или каким другим чернокнижничеством, не водит ли знакомства с ведуньями да волховками?.

Только-только успокоившийся слуга враз спал с лица и забормотал что-то невразумительное.

— Пойдем, это у них надолго.

Шмыгнув носом (ну интересно же!), девочка провела барышню сквозь щелястую дверь, болтающуюся на кожаных петлях — тут же получив от наставницы хмурый взгляд, обещавший кое-кому множество разнообразных наказаний.