К счастью, небольшую и явно временную: Великий князь явно не винил Его преосвященство в дурости архиепископа Рижского, но погневаться для порядка был обязан. Что никак и ничем не мешало вроде как опальному канонику виленскому свободно захаживать во дворец, и даже устроить с Димитрием Иоанновичем небольшой закладной[2]спор о судьбах ливонских пасторов. Подробности их разговора непонятным образом разошлись едва ли не по всей Литве — и теперь сторонники римской курии с нетерпением ожидали дня помилования оступившихся служителей католического клира, и прекращения следствия по изменным делам.
Литвинам, пребывающим в православии, протестантстве и даже исламе, тоже было интересно — чью же сторону примет Вседержитель? Так что все они, ненадолго позабыв про конфессиональные разногласия, дружно гадали и прикидывали: как быстро дойдут до Литвы вести от французов о том, как в стольном град Париже справили день поминовения святого Варфоломея?.
. Более того, сами по примеру государя и епископа устраивали закладные споры на тот или иной результат, совсем не страшась гнева Божия…
Что же до самого Великого князя, то даже скорый отъезд на Большой смотр поместный войск не смог изменить его привычек и устоявшегося распорядка жизни в Большом дворце. Несомненно, такая стабильность радовала всех его верных поданных — но некоторые, вроде подскарбия Воловича, натурально считали дни и часы до убытия любимого повелителя.
Ибо нагрузил Димитрий Иоаннович казначея и всю его канцелярию службой воистину по-царски: так обильно, что помощники радного пана вынужденно поверстали себе на подмогу всех свободных писцов и стряпчих — и все равно трудились буквально на износ. Последний месяц лета как на грех выдался прохладным и сухим, дороги были крепкими, и по ним один за другим пылили колесами длинные змеи тяжело нагруженных обозов с товарами и зерном: иноземные негоцианты и московские купцы спешили на торговые площади Полоцка и Вильно, дабы хорошо расторговаться и нажить хорошие барыши.
Весь их товар мытникам главного казначея требовалось сосчитать и обложить пошлинами, потом — засвидетельствовать купчие и взять с них налог; одновременно с этим подчиненные главного казначея сами закупали и сбывали товары из государственной казны и личных земель Великого князя Литовского.
