Государь (СИ)

Будто этого было мало, казенным приказчикам добавили забот и хлопот и толпы шляхтичей, желающих прикупить московских диковинок и роскошеств, но не имеющих на это достаточно злата-серебра: прежде все они повздыхали бы сокрушено, да и отступили в печали. Но то прежде! Теперь у благородного сословия была возможность взять желаемое под поручительство великокняжеской казны, и слишком многие паны-помещики не устояли перед таким искушением — кто-то желал порадовать жену и дочек зеркальцем, красивой яркой тканью и душистым мылом, или похвалиться перед соседями посудой из белейшего расписного фарфора.

Иные залезали в долги ради зеленоватого прозрачного стекла для окон своего родового поместья, или прикупали сразу пару возов разной чугунной хозяйственной утвари для своих хлопов-селян; некоторые не смогли пройти мимо добротной кирасы из тульского уклада или бочонка крепкой настойки на травах и меду… Шляхтичи и шляхтянки слетались на торжища словно пчелы на мед — и мигом залипали, пропадая среди выложенных на прилавки товаров, будучи не в силах уехать обратно с пустыми руками. Как и зерноторговцы из Польши и Брандербурга, Померании с Мекленбургом и даже Венгрии и Молдавии — которые гнали все новые и новые партии зерна на продажу, войдя во вкус двойной-тройной наживы и не обращая внимания на запросы своих обычных покупателей. Раз у московитов случился большой неурожай, и они готовы платить диковинками, выставляя их за полцены — этим надо было обязательно воспользоваться. Потому как ни одна благодать не длится долго!

— … отгружено без малого двести шестьдесят тысяч кадей[3]ржи и сорок три тысячи кадей пшеницы. Овес, ячмень и горох пока считаем, но каждого вида зерна никак не меньше двухсот тысяч четвертей[4], государь.

Нельзя сказать, что подскарбий Волович не ждал и не готовился к резкому оживлению торговли: однако даже его, загодя предупрежденного, изрядно удивляла ненасытность царской казны насчет любого хлебного зерна — и изобилие русских товаров на литовских рынках и торжищах.

Конечно, все литвины слышали про большой неурожай у соседей-московитов, но у Остафия доверенные людишки были во всех русских портах, и он хорошо представлял объем зерна, прошедший через одну лишь Нарву.