Грабители

Информация о пропаже людей на Конфине была закрыта грифом «Совершенно секретно», и на поддержание этой тайны уже были истрачены десятки миллионов. И вот — возникла утечка. Кто-то пытается нажиться за счет интересов государства.

Генерал тут же связался с бюро на Алокайне, откуда пришло это донесение, подписанное неким лейтенантом Кетлером.

— Первый департамент, — представился генерал дежурному офицеру. — Мне — лейтенанта Кетлера.

— Одну секунду, сэр, — с готовность отозвался дежурный, угадав в стальном голосе силу высокой власти.

Скоро Кетлер был найден и соединен с генералом.

— Нужно ли мне представляться вам, лейтенант? — спросил генерал, проверяя сообразительность офицера.

— Нет необходимости, сэр.

— Отлично. Что вам известно о поставщике информации?

— Только то, сэр, что он является посредником и руководит одной из селфмейкерских компаний.

— Одним словом — легальный террорист.

— Согласен с вами, сэр.

— В разработке, сэр.

— Думаю, в течение ближайших суток.

Линкольн помолчал.

Этот лейтенант ему нравился. Возможно, потому, что говорил так, что слова только от зубов отскакивали.

— Хорошо, — повторил генерал. — Держите меня в курсе дела, лейтенант. Лично.

— Есть, сэр, — четко произнес Кетлер, и Линкольн не услышал в его голосе никакой лести, восторга или подобострастного дрожания.

«Нужно будет навести о нем справки», — подумал генерал и, не произнеся больше ни звука, отключился.

Намазанный тональным кремом и прикрытый новым париком, Берти Филсберг почти ничем не отличался от себя прежнего.

Напротив, легкая искра в окраске искусственных волос придавала ему налет сытости и надлежащего ухода.

Приходивший на очередную взбучку Малыш Шварцвальд так ничего и не заметил. Он выслушал очередные напутственные слова и ушел, понурив голову.

Это теленок был непрошибаем, однако Берти его не уволил — в последнее время ему все чаще хотелось быть хорошим.

Впрочем, это не распространялось на Чингиса и Царика. Этих людей Филсберг считал своими личными врагами, и теперь он был просто уверен, что они «начал и первые».

После Шварцвальда зашла Зизи Стриж. В отсутствие босса она выполняла роль руководителя. Теперь, когда Бертран вернулся, Зизи снова возвратилась к роли недоростка, злоупотребляющего алкоголем и крепким табаком.

Они поговорили несколько минут, и Зизи, отчитавшись, ушла.

Филсберг поправил парик, затушил окурок сигары и взялся за телефон. Подходило время важного звонка.