Грабители

Но это не игра, и все, кто здесь умер, почернели от страшных ранений, и их кости навсегда останутся в этой чужой земле. Навсегда…»

— А кто запускал голубую ракету? — продолжил полковник свое ненавязчивое дознание.

— Это сделал Популар, ни у кого другого такого оружия нет. Эта ужасная сила — одна из основ его власти, и длительной воины с ним вести невозможно. С ним никто не сладит — только вы. Потому что у вас люди могут не только заходить внутрь боевой машины, но и выходить обратно. У нас такое будет возможно лишь в далеком будущем.

И будет ли вообще — неизвестно. Популар Второй против всех наук, и многие его слушают.

— Оно и к лучшему, — неожиданно подал голос Ломмер. — Извините, сэр, — обратился он к полковнику. — Просто я думаю, что если бы не эта поганая наука, то мы бы здесь не оказались, а жрали бы свои пайки на базе.

— Но благодаря науке ваши солдаты могут выходить из боевых машин! — не успокаивался Мадраху.

"Болван, — подумала Салли, в очередной раз погружаясь в пучину жизненного анализа.

 — Конечно, мы можем выходить, и в этом наша свобода. Не очень-то приятно сидеть в кабине «скаута» в виде заливной рыбы. Да, мы можем покидать эту долбаную кабину, но как далеко от нее мы можем уйти? Как далеко мы уйдем от тех, кто шел с нами рядом, а потом развалился горящей плотью под ударами фламмерских установок?

Как далеко мы уйдем от тех, кого сами, своими руками положили в окопах, кого расстреляли в укрытиях, в медлительных танках-коробочках?

Нет, наши убийства — как автографы, а наш страх — как каленая печать.

И по сути, мы привязаны к своим кабинам, джойстикам и пушкам так же, как и эти сделанные из желе бедняги. С той лишь разницей, что они знали, на что шли, а мы нет".

Саломея замотала головой.

— Что с тобой? — спросил полковник.

— Не знаю, — ответила она. — Наверное, я схожу с ума. Все время в голове митинг какой-то… У вас есть что-нибудь с градусами, покрепче? — спросила Саломея у Мадраху.

— Да, конечно, — кивнул тот и, повернувшись к слугам, сказал несколько слов.

Тотчас один из них убежал и вскоре вернулся с небольшой стеклянной бутылочкой.

Салли взяла ее, вынула пробку и понюхала.

— Пахнет хорошо, — определила она. — Яблоками пахнет. Как кальвадос.

Затем поставила перед собой стакан из голубоватого стекла и вылила туда все содержимое бутылки.

Со стороны слуг тургана послышалось несколько приглушенных вскриков удивления.

— Вы должны их простить, — улыбнулся Мадраху.