Грабители

Люди из мира Одоса все равно уйдут — рано или поздно, а нам нужно жить здесь, в долине, и мы должны быть с теми, кто живет вокруг нас.

В приемной Мадраху появился посыльный офицер. Он выглядел взволнованным и с трудом сдерживал свои эмоции.

— Мой господин, они приближаются. Все небо на западе почернело от их безмерного количества!

— Хорошо, — кивнул Мадраху. — Я выйду на балкон, посмотреть, как это произойдет…

Выполнив свой долг, офицер ушел, а турган обратился к министру слежки и главнокомандующему:

— Приглашаю и вас, господа.

Все трое, церемонным шагом и в строгом соответствии с табелью о рангах, вышли на балкон. Следом за ними потянулись чиновники помельче.

Слуга хотел принести напитки, но Мадраху его остановил. Тургана ожидало не развлечение. Он собирался проститься со своими дольтшпирами.

А с запада неотвратимо, словно морской шквал, надвигался объединенный рой всей долины Энно-Вайс.

— У «братьев Василия» нет никаких шансов! — дрогнувшим от восторга голосом произнес один из офицеров штаба.

— Возможно, — Мадраху посмотрел на материнские деревья, вокруг которых уже летали самые беспокойные дольтшпиры. Они слышали зов своих собратьев и сбивались в маленькие группы, чтобы в конце концов образовать свой собственный рой.

Городские зеваки забирались на крыши, карманники безнаказанно тащили кошельки, и весь Люктинг оцепенел, будто одеялом накрытый бесконечной лавой дольтшпиров.

— Все, пошли наши! — произнес все тот же беспокойный штабной офицер.

— Пошли, — согласно кивнул Мадраху, видя, как пустеют его материнские деревья.

— Они вернутся, — сказал главнокомандующий Севол.

— Вернутся, — опять согласился Мадраху, провожая взглядом последнего дольтшпира.

Подбитые танки горели ярким трескучим пламенем, вздымая к небу смоляные столбы черной копоти. Некоторые из них еще продолжали стрелять, посылая в небо смертоносные цепочки планирующих фугасов.

Та часть колонны, где стояли «скауты», подверглась меньшему истреблению, поскольку дольтшпиры бросались именно на эти шагающие башни, которые из-за своей подвижности казались им неуязвимыми.

Саломея дралась жестоко и умело.