Осталось напилить по размеру, вырубить пазы и складывать венец к венцу.
— И всё? — хитровато прищурился на дядю Первушка.
— И всё.
— Ну и пропал твой хлеб, Анисим Васильич. В три месяца отсыреет.
— Да ну! — простодушно уставился на сыновца Анисим.
— Вот те и ну, — усмехнулся племянник. — Амбар надо приподнять на два аршина над землей, и учинить всё так, чтобы хлеб в сусеках, упаси Бог, не касался наружных стен. Вот тогда он будет лежать в сухости.
— Ишь ты. А я и не ведал.
Анисиму и в самом деле никогда не приходилось ставить амбары.
После того, как срубили амбар и обмыли его, дабы стоял века, Анисим спросил:
— Торговать вкупе станешь?
Первушка не замедлил с ответом:
— Не серчай, дядя. Не тянет меня к торговле. Уж лучше топором рубить или молотом в кузне грохать. Ну, не рожден я торговым человеком. Ты уж не серчай. Другим издельем помышляю заняться.
— Да уж нутром чую, не влечет тебя торговля. Над издельем же я покумекаю.
Глава 6
КАМЕННОЕ ИЗДЕЛЬЕ
Новое изделье пришло к Первушке неожиданно.
Анисим послал его в соляную лавку, что находилась близ храма Ильи Пророка.
Первушка вышел из избы и зажмурился от яркого солнца. Над Коровниками плыл благовест.
Храм скликал прихожан к службе. Миряне снимали шапки, крестились, но в церковь валом не валили: не престольный праздник.
Тишь, покой, щедрое, июньское солнце ласкает теплом землю. Сады в белой кипени. Пряный благовонный воздух дурманит голову."
"— Экая благодать, — довольно бормочет, греясь на завалинке Нелидка.
Сидит, плетет мережу и поглядывает на снующий по слободе люд.
Некоторые идут с сумой. Бывало, и он за посошок брался, когда в бегах сума оскудела, и когда брел на паперть. Но на подаяние надежа была худая: вконец обнищал народ. Голод по избам разгуливал, мирян кручинил. Веселье как языком слизало. Зол, смур был черный люд, ибо голод не теща, пирожка не подсунет. Ныне, слава Богу, голодень отступил.
— Аль на торг снарядился?
— На торг, Нелидка. Соль иссякла.
— Ну-ну.
Торг гудел на Ильинской площади.
Отовсюду неслись громкие зазывные выкрики. Торговали все: кузнецы, кожевники, гончары, хлебники, квасники, огородники, стрельцы, монахи, мужики, приехавшие из деревенек… Тут же сновали объезжие головы, приставы и земские ярыжки, цирюльники и походячие торговцы с лотками и коробьями.
Закупив товар, Первушка невольно залюбовался деревянным храмом, который заметно отличался от слободской церкви. Долго стоял, пока не услышал оклик.
— Чего голову задрал?
Оглянулся.
